Дубль Деменция. Война и Мир. Том 1

Его взор был направлен в сторону боевых действий в окрестностях Сирии. Ныне странный персонаж выглядел иначе – чёрное пончо, тренч и кожаные берцы, а вместо шлема – более прилегающая к лицу белая металлическая маска, которая также закрывала и затылок, однако он укрыл его капюшоном. Через плечо на ремне за спиной красовался автомат Калашникова. Скрыв голову ещё глубже в просторный капюшон, странник направился куда-то вдаль пешком. На удивление, война хоть и шла своим чередом, однако он был вне этой реальности. Не изменяя заданному маршруту, странник лениво обходил трупы, разрушенную технику, и, возникало ощущение, что его никто не видит, либо не хочет замечать вовсе.

Пройдя достаточное расстояние, Кисскин остановился.

– Красивое место было раньше… Война разрушительна… – пробубнил вслух он всё тем же искажённым механическим голосом.

Услышав арабские восклики, чудак, благодаря проворному движению, уже держал в руках автомат, сняв с предохранителя. Из-за этого ловкого рывка капюшон слетел с затылка, потому боевикам довелось узреть чудаковатую голову странника.

Но не успел никто из них выкрикнуть: “Шайтан!”, как трое вооружённых человека под звук автоматной очереди духовно отправились в мир иной, оставив свои грешные тела безобразно валяться на некогда святой земле. Можно предположить, якобы он знал наперёд, что на него захотят напасть.

Мистер Кисскин уставился на трупы. Из-за маски тяжело, конечно, сказать, какие он эмоции переживал, смотря на мертвечину самолично осуществлённую, с помощью автомата, но, уверяю тебя, читатель, ему было до одного места.

Могу слукавить, но убивать людей ему не в первое. Вдоволь насладившись видом мёртвой троицы, он повернул лицо. Перед ним простирались колонны замечательной Пальмиры.

– Да не переживай ты так, сам знаешь, что меня хрен убьёшь, – заявил он, почуяв бурление в области то ли груди, то ли живота, не меняя взор свой.

***

– Видишь?

Укромно сидя среди разрушенных одноэтажных старых домиков с характерной советской серой черепицей, что сыпалась с пробитых крыш, в сердце некогда милой деревушки, опять самого себя спросил Кисскин.

Слышался плач, возражения, маты, детские крики.

– Сейчас ещё прилетит, – тихо сказал он.

Так и получилось. Снаряд попал в дома напротив. Дрожь земли, невероятный по громкости взрыв, летящие осколки, кирпичи, почва, пыль. Люди попадали, прикрывая голову, однако на старушку рухнул отколовшийся бетоноблок. Прям на черепок, которую она прятала руками.