Красный Петушок

Он сказал ему, что через год мы вернемся обратно, если только нас не убьют в той дикой стране, куда мы теперь направляемся.

– О, месье Мартин, этого никогда не может быть, – сказал Николай своим монотонным голосом, высказывая этим свою наивную веру в силы своего господина.

Когда Николай стал спускаться по улице с нашими лошадьми, а затем и совсем скрылся от нас, для нас как бы исчезла вместе с ним последняя связь со старой жизнью. Мы стали свободными странниками вокруг света.

– Я буду чувствовать его отсутствие, – прервал Мартин мои размышления.

 – В течение двадцати лет он был мне искренне предан.

У мола нас уже ожидала шлюпка, и вскоре мы очутились на борту судна. На верху лестницы в низком шкафуте мы нашли капитана Рибо, который принял нас любезно и указал нам каюту на корме судна. Он представил нам команду судна, включая и тех, кто добровольно сопровождал эту экспедицию. Между последними находился Роне де Лодоньер – человек хорошего сложения с красноватым лицом, слывшим опытным и способным мореплавателем; позже он играл видную роль в Новом Свете.

Здесь были также де Жонвиль – высокомерный и фатоватый молодой человек, старше меня на несколько лет; его всегда находили в наиболее опасных местах; он обладал надменными манерами, женственным лицом и жгучими, черными глазами. Несмотря на то что он был блестящим и храбрым фехтовальщиком, он мне не нравился за свое высокомерие. Кроме них были еще д’Улли – человек средних лет, спокойного вида; де Бодьер – угрюмый, некрасивый старый вояка времен короля Франциска; де Легранж – болтун, не заслуживающий доверия, и, наконец, капитан Альберт де ла Пьерра – человек лет сорока, воинственного вида и жестокого, непреклонного характера, за что он впоследствии дорого поплатился.

В то время когда я и Белькастель стояли и болтали со всеми этими лицами, я заметил, к моему удивлению, впереди одной группы безобразную фигуру в полинявшей синей одежде; его единственный глаз был устремлен на меня, и, когда наши взгляды встретились, он низко мне поклонился.

Я пошел через палубу по направлению к нему.

– Месье, – сказал я саркастически, приблизившись к нему, – я хотел бы знать, почему вы за последние четыре дня проявили такой живой интерес ко всем моим делам и откуда вы знаете мое имя?

– О, месье, вы ошибаетесь, – сказал он, пожимая плечами, как человек, оскорбленный несправедливым подозрением.