Красный Петушок

Однако положение создалось для нас серьезное, и мы долго обсуждали планы будущего. Мартин был за то, чтобы углубиться в лес, а я считал лучшим оставаться близ моря, питая при этом надежду на появление судна капитана Рибо, которое подобрало бы нас при своем возвращении.

Мартин печально улыбнулся:

– Это очень слабая надежда, мой мальчик. Что-то его задержало, иначе он давно бы возвратился. Может быть, кораблекрушение? Мы не должны скрывать от себя истины: мы в плохом и затруднительном положении. В одном вы правы: мы будем придерживаться берега, пока не достигнем реки; было бы очень трудно проникнуть в эту болотистую страну пешком.

– И тогда, – сказал я весело, – мы будем плавать по реке и жить вдали от земли, как армия герцога д’Ангьена жила вдали от Италии.

– План хорош, – сказал, смеясь, Мартин. – Теперь пойдемте, месье де Брео.

– Сейчас, месье Белькастель. Только не торопитесь, бедное мое тело чувствует себя так, как будто было избито сотней дикарей.

И мы отправились по плотному песку взморья в северном направлении.

Одежда моя вылиняла и загрязнилась от соленой воды; на дублете образовалась большая дыра, шляпа исчезла, а сапоги были в таком состоянии, что к концу дня я оказался босым – от Красного Петушка осталось теперь очень мало. Мартин был не в лучшем положении, и мы походили не на французских джентльменов, предпринявших большое и отважное путешествие, а скорее на пару одиноких, беспомощных бродяг.

После обеда, состоявшего из бисквитов и сушеного мяса, мы улеглись спать на песке.

Резкий ночной ветер и боль в ногах от долгой ходьбы не дали мне отдохнуть, но надо было идти дальше.

На третье утро мы очутились у довольно значительной тихой реки, преграждавшей нам дальнейший путь. Для нас стало очевидным, что без лодки мы дальше не сумеем продвигаться, преодолеть же густую массу растительности, прилегающей к реке, было явно невозможно. Мы остановились и стали печально оглядываться кругом.

Мартин сел на землю и стал рассматривать свои израненные и воспаленные от долгой ходьбы без сапог ноги; я присоединился к нему и через короткое время уснул на теплом песке.

Когда я проснулся, солнце было уже высоко; невдалеке Мартин спал крепким сном. Я разбудил его, он быстро сел, улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица.

– Черт возьми, Блез! Вы разбудили меня не вовремя! – закричал он печально. – Я как раз в это время обращал Франсуа де Гиза в истинную веру – с помощью шпаги, и в благодарность он пригласил меня обедать с ним.