Красный Петушок

 – Монсеньор принимает только тех, кому он заранее назначает.

Я отрицательно покачал головой.

– Тем не менее, – сказал я, – если вы доложите, что Блез де Брео из Гаскони просит аудиенции, я надеюсь, адмирал согласится принять меня.

Когда я назвал свое имя, господин, стоявший в нескольких шагах, обернулся и внимательно посмотрел на меня. Лакей сделал мне знак подождать, поднялся по широкой лестнице и исчез. Господин, так внимательно смотревший на меня, приблизился и поклонился. Это был высокий худой человек, весь в черном, с длинной шпагой в поношенных черных ножнах.

Серьезное выражение его лица оживлялось искрящимися серо-стальными глазами, странно блестевшими на его темном лице.

– Не родственник ли вы Жерве де Брео, который сражался во всех итальянских войнах под командой адмирала? – спросил он любезно глубоким и приятным голосом.

– Его сын, месье, – ответил я.

Его серьезное лицо сразу озарилось очаровательной, открытой улыбкой.

– Тогда, быть может, вы слышали обо мне? – сказал он.

 – Я Мартин Белькастель. Ваш отец…

– О да, месье, – прервал я его, – мой отец на своем смертном одре завещал мне разыскать вас. Он называл вас своим лучшим другом и лучшим воином Франции.

– Итак, мой старый товарищ умер? Очень жаль! Он был храбрым человеком, отлично владел шпагой и был хорошим товарищем.

Он вздохнул.

– Где вы остановились, юный Блез?

Я припомнил и назвал гостиницу «Храбрый рыцарь», что на улице Бюсси.

– Я там часто ужинаю, – сказал Белькастель.

 – У них хорошее испанское вино, и там готовят превосходные паштеты. Встретимтесь там сегодня вечером, там нашей беседе никто не помешает. Быть может, я сумею быть вам чем-нибудь полезным.

Я поблагодарил его, и он направился навстречу невысокому, плотному бородатому человеку, все движения которого изобличали в нем моряка.

В это время вернулся лакей и сообщил, что адмирал извиняется, но сегодня никак не может принять меня, так как он занят с месье Рибо, который сегодня же покидает Париж; но он назначает мне свидание на послезавтра в десять часов утра.

Тут же он прибавил, что его господин просил уверить меня в своем сожалении по поводу того, что свидание откладывается, хотя и на короткое время, так как он прекрасно помнит моего отца и всегда чувствовал к нему большое расположение.

Я обещал явиться к адмиралу де Колиньи в назначенное время, не подозревая, что даю обещание, которое мне не суждено будет исполнить.