Трещина во времени

Оставшиеся три страницы посвящались беседам главного редактора с генеральным на насущные темы, а они могли быть любыми, так как кругозор собеседников просто безграничен, могли рассуждать о чистоте в подъездах домов, а могли зачерпнуть и поглубже, помасштабнее, о влиянии нашего руководителя на работу Государственной Думы, о задачах поставленных им перед Президентом на ближайший отрезок времени, можно было узнать и о внешней политике страны, да о чем угодно, они знали все. Но иногда, видимо из-за отсутствия времени, уж поверьте, совсем не из-за отсутствия мысли, беседа сокращалась до двух страниц, и тогда население могло услышать и о других новостях, например о том, что думает наш редактор о редакторе не нашем, надо сказать, что думал он не очень лестно, и что греха таить чувства эти были взаимны, хотя не так давно они жили вместе и души друг в друге не чаяли, вот и верь тому кто говорит, что люди никогда не меняются.

Нет, подождите, скорее всего они правы, это не люди меняются, это меняется место кассы, в окне которой выдают зарплату. И вот первая страница, на ней всегда большие цветные фотографии. Понятно, что на них демонстрируются миру мои начальники в разных позах и ситуациях, иногда вместе, иногда врозь, но всегда умные. И все-таки мне кажется, что гуляет юношеское озорство в потаенных уголках души нашего редактора, над главной фотографией размещается реклама и вот над головой нашего генерального удобно располагается крупная, веселая свинья, а над той, где они оба размешаются маски лицедеев. Интересно! Но чужая душа – потемки.

Номера скорой не нашел, стал звонить по порядку. 01.

– Пожарная служба, слушаем.

Не мой случай. 02.

– Дежурный полиции, слушаю.

Тоже мимо. 03.

– Скорая!

Попал! Рассказал биографию.

– Ждите, приедем.

Стал ждать. Позвонил друг.

– Читал Льва Лосева «Меандр»?

– Нет.

– Будет время, прочти.

Времени у меня море, включил компьютер, набрал и все! Ушел из этого мира на два дня.

Иногда хочется спрятаться от самого себя, построить перегородку, отделиться, свернуться в клубок и дергать за щемящую струну ушедшего детства, юношеских мечтаний и грез, в которых видел себя совсем не таким, каким стал, шагнув во взрослую жизнь. Уж мне то, моей спрятавшейся части хорошо известно, что хотел бы быть первой половиной «Обратной стороны Луны» Пинк Флойд чуть грустной, насыщенной и глубокой.