Креветошный корпус

Вдоль нар, на манер обезьяны – пожалуйста. По полу – ни-ни. Не лагерь, а санаторий.

От размышлений его отвлекла Таня. Стерва повадилась слезать на шконарь к Катьке, и они там… Поначалу Мочловина возбуждали мысли о происходящем сверху. Твари спали над ним. Особая извращённая логика карательного органа запихнула их в один лагерь, на одну шконку, у-у-ууууу… Но к концу первой недели интерес угас. На сегодняшний день вообще мало что вызывало интерес. А если и вызывало, то довольно вялый. Он и сейчас думал по инерции. По привычке.

Нары начали слегка покачиваться и убаюкали Мочловина.

01 007

Проснулся Мочловин в хорошем настроении. Огляделся, вспомнил, где он, и настроение не испортилось. Человечеству гибель не грозит: человек привыкает ко всему. В этом залог выживания вида.

Он огляделся и испытал прилив иррациональной нежности по отношению к заключённым карантинного барака. Такая нежность воспета поэтами и прозаиками. Такую нежность он почувствовал впервые в жизни. А ещё он почувствовал груз небывалой ответственности.

На обеде Катя, сидящая напротив Мочловина, смотрела на него долгим взглядом.

– А может, так и надо? Может, оно к лучшему? – сказала Катя, опуская глаза.

– Но вы ведь чего-то подобного хотели. Я знаю. Я теперь много знаю. Потому что я это чувствую, – теперь уже Мочловин смотрел Кате в лицо.

– Да-да. Чувствуешь…

– И это хорошо, – он посмотрел на её руки, и ему показалось, что руки испачканы гуашью.

Тогда, на очной ставке, он тоже видел эти милые пятна гуаши. На пальцах, на запястьях, на рукаве платья. И видел большие покрасневшие, заплаканные Танины глаза.

– Гражданка Шустрая, кто Вам давал поручение рисовать портрет врага народа Бухарина? – механическим голосом спрашивал следователь.

– Он…

– Кто он? Фамилия, имя, отчество, – чеканил следак.

– Мочловин Сергей Михайлович.

– Мочловин, Вы подтверждаете показания гражданки Шустрой?

– Да.

– Гражданка Шустрая, Вы пытались отказаться от поручения гражданина Мочловина?

– Нет. Зачем? Он же тогда был не врагом…

– Отвечать по существу! – следователь на четверть тона повысил голос.

Мочловин, Таня и Катя похолодели. Конвоир у двери залыбился.

– Н-нет, – голос Тани начал дрожать.

Приём пищи завершился.

01 008

На 12-ый день Рыбников начал вызывать нешуточную озабоченность Мочловина. Все обитатели барака были спокойны.