Тайник 21

– А вы кто, собственно? – все так же недоверчиво, спрятав перо под одеждой, настаивает старик.

– Саша, – протягивает ему руку, я только рот раскрыл.

– Гэлван, смотритель Гэлван, к вашим услугам, – у него запотели очки.

– Это – Денис, Юля и… и нечто, похожее на Кирилла, – у Киры улыбка до ушей, а глаза совсем заплыли.

– Я – Бьола, – толстяк хватает мою руку, крепко жмет ее, слышу хруст пальцев, бросает и принимается за Санька.

– Тем не менее, не ясно, что вы здесь делаете, – настаивает смотритель.

У меня такое чувство, словно на лбу загорается надпись: «Да, это мы свистнули ваше яблоко».

– Мы собирались…

– Нет, нет, юноша, Саша – да? Все объяснения вы дадите в мэрии, я всего на всего гость здесь, вот если бы мы встретились на станции, тогда…

– Давайте, пристройте Альберта! У нас, конечно, маленькая стоянка, но Димфу мы потесним, – Бьола кивает головой на привязанный к поручню черно-желтый байк, который тут же недовольно фыркает и показывает нам два белоснежных клыка.

Самое большое здание на площади – трехэтажное и, в отличие от остальных, из кирпича. Это одновременно и мэрия, и школа, и лазарет. Если взять в расчет решетки на окнах подвального этажа, еще и тюрьма. Наверное, здесь не так много жителей.

Я знакомлюсь с дюжиной-другой человек, но никого не запоминаю, как во сне. Переполох, вызванный нашим появлением, постепенно сходит на нет. Только смотритель не оставляет нас. Наверное, думает, что стоит отвернуться, и мы улизнем, не дав никаких объяснений.

И не скажу, что у него для этих мыслей нет повода.

Окно тусклое от накопившейся пыли, но глаза все равно не поднять. Свет падает как раз на меня, и почему-то кажется, что он шершавый на ощупь. То и дело тянет почесать лицо.

– Какими глупостями приходится заниматься! Черт возьми, Гэлван, у меня работы – невпроворот! Мало ли тут шляется… Вот два сезона назад говорил – закрывать дорогу надо перед сбором урожая, все некогда… Никаких распоряжений из города уже давно не приходит, и пока я здесь сам принимаю все решения.

Так вот, молодые люди, – низкий голос вдруг повернулся в нашу сторону, – давайте быстро управимся с формальностями и разойдемся, – ругается, опустив голову, слов не разобрать. Они глухо падают на стол и теряются в нагромождении пожелтевших бумаг.

Все время ходит, садится, мучительно долго ищет что-то и тут же вскакивает. Снова ходит.

Вижу только очертания комнаты.