Тайник 21

– Нормально? – интересуется еще!

– Отстань, выиграл, ладно, – хорошо, что я оказался прав, если б не лестница, свалился бы кому-нибудь на голову, хорошенькое яблочко!

– Здорово здесь! Правда? – зачем спрашивает?

– В смысле, наверху?

– Ну и в деревне, мне нравится.

– Ничего. Слушай, ты только будь осторожнее.

– Юлька сказала, странно, да? Откуда они могли про нас узнать?

– Ты что, не понял? Мы не первые и, наверное, не последние… Я не только про это. То есть с ними, конечно, надо держать ухо в остро, но я больше про Санька.

Ты не делай мне невинное лицо! Зачем деньги спер?

– Не помню, я не брал. Че ты привязался! Достали уже! Он выронил там, в штольнях, я подобрал, а вернуть – забыл, некогда ж было!

– Да, ему расскажешь.

– Пошел ты! – рванулся наверх, но я схватил за руку, усадил обратно.

– Кир, я не шучу. Сашка если взъестся – мало не покажется, ты не спорь с ним, если что, понял? Извинись, скажи, мол, это в последний раз… Короче, не зли его своими сказками, усек?

– Ладно… – вроде договорились, – а где они?

– Не знаю, Юла с Альбертом гоняют за деревней, а Сашку давно не видел… Ну он сюда ж не полезет, сам знаешь.

– Точно, – рассмеялся, и я за ним, представив Санька, вцепившегося в ствол чуть ли не зубами.

– Жалко, Альберта бы побаловать… Вроде до хрена у них этих яблок, а все равно нельзя…

– На всех, видимо, мало.

– Я так понял, они вроде трюфелей у нас.. – а сам умудряется, пока мы спускаемся, два-три яблока запихнуть в карманы.

– Точно. Кир, если ты так Санька не выносишь, зачем с нами пошел?

– Почему – не выношу? – я не отвечаю, – ну не знаю, он же Юльке нравится… и потом, он не всегда – говно, повыделывается и перестанет. Если б я был как он, мне б, наверное, тоже крышу иногда сносило…

– То есть? – в голове не помещается – что значит, Юльке нравится? Не понимаю этих слов.

– А то сам не знаешь! Он ж у нас – первый парень, в школе был и в универе будет, Санек такой – центр вселенной, ему можно… Дэн, ты не переживай так, ты тоже симпатичный, Юла говорит, не на мой вкус, извини, – смотрит, ухмыляется, потом перестал и устало так:

– Ты странный, вы все странные.

Вроде как не на людей смотрите, а только внутрь себя и видите там их отражения, понимаешь? Я даже объяснить не могу, мне так жить хочется, а вам умереть не страшно… Ты ж ничего не видишь так, как оно есть. Везет тебе, конечно, уметь надо.