Там, где скрывается душа

Я мечтаю облизать твои щёки с веснушками, увидеть какая ты между ног, почувствовать, как ты сжимаешься на мне, – Кирилл сделал паузу и изменившимся голосом добавил, – девочка моя, лисичка моя.

Произнося последние слова, он почувствовал, как на его лбу выступила крошечные капли холодного пота. Ничего более откровенного и обнаженного Кирилл в своей жизни не произносил. Он не мог поверить, что сказал все эти слова с таким взглядом и таким тоном.

Но не он один не мог поверить. Застывшая Яра поглощала происходящее всеми органами и всеми чувствами.

Она тоже не могла поверить. Ей казалось, что она шла по пустыне сто лет и вот, первый раз за столько времени, достигла воды. Живительной, воскрешающей, растопляющей влаги, о которой она мечтала, без которой уже почти умерла.

Стараясь запечатлеть мгновение, она смотрела на Кирилла, так, как, наверное, сказочные эльфы смотрели бы на раскрывающиеся бутоны утренней розы.

– Яра, – позвал Кирилл.

Его верхняя губа была немного приподнята, как от усилия.

Глядя на эту губу, Яра встала, неслышно перешла к кровати и села на край.

Осознавая, что девушка сказала «да», Кирилл почувствовал, как сердце начало бешено бить в грудную клетку и с шумом толкать кровь в подушечки пальцев. Медленно дыша, как бегун перед забегом, Кирилл пытался сдержать бурный внутренний поток.

Он встал и пошёл в сторону кровати, не чувствуя ног. Яра сжала на груди тонкую ткань платья сразу двумя кулачками, и ему показалось, что сейчас она его разорвет и умрет от страха.

Кирилл приблизился вплотную и легонько коснулся пальцами её кулачков.

– Яра, не бойся…

– Я не боюсь, Кирилл. Я хочу.

Ответ поразил его и дернул внутри за самое сердце. Со сбивающимся дыханием он, едва слышно, прошептал:

– Ложись.

Так же глядя на него, Яра стала отползать на середину кровати. Она полулегла, широко раздвинув ноги, и всё ещё придерживая подол своего платья. Кирилл встал перед ней на колени.

– Покажи мне себя, лисичка.

Она, вздыхая, колыхнулась как листья на ветру и быстро задрала платье, оголяя белые трусики, молочный живот с веснушками и нежную кожу бедер с тонкими голубыми прожилками.

Кирилл застонал.

На прилегающей к половым губкам ткани трусиков было маленькое мокрое пятнышко.

– У тебя на трусиках… мокрое пятно… – не слушающимися губами прошептал Кирилл.

– Я знаю, – едва слышно и еще больше белея, ответила она.