Слышу

Бабушка тонко чихнула и закрутила кукольной головой, оглядываясь.

– Это ты, Ой-дк?

– Я, – ответил он нерешительно.

Нечасто случалось, когда бабушка говорила. На его памяти – никогда.

– Напылил, – поежилась она. – Уборку делаешь?

Ой-дк кивнул, опуская веник.

– Давно пора. Иди сюда, побалакаем.

Он сел на табурет.

– Конфет нет? – полюбопытствовала она, причмокивая пустым ртом.

Ой-дк покачал головой.

– Ты принеси – сладкого хочется. Наклонись, скажу что-то.

Он наклонился к ее губам, только чтоб бабушка снова пальнула в ухо этим «Эюй! т».

Узкие глаза загадочно сверкали.

– Я собрала чемоданы, – заговорщическим шепотом заявила она. – Уезжаю.

– Куда? – не понял охотник.

– В Эюй! т. У нас там домик. Не бог весть что, но отдельные комнаты и водопровод. А климат какой! Там всегда тепло и кожа молодая и упругая. Там воздух скрепит от густых ароматов и терпких звуков. Там все свои и такие милашки. Даже твой дед там не такой уж болван, как казался. Эюй! т, – горячо шептала она.

– Отцу не говори, – потрясла она пальцем, – а то я тебя не пущу. Приедешь и будешь стоять под дверью.

Ой-дк послушно кивнул. Очень ему захотелось в Эюй! т.

– А где это? – спросил он.

– А ты не знаешь?

Бабушка прикусила бледную губу.

– Придет время – узнаешь. Там трава тянется в сапфировое небо, там нет осени, там ждут меня, ждут, – лепетала она, сонно хлопая веками, пока голова снова не опустилась на плечо.

Вот так дела – обдумывал происшествие Ой-дк. Оказывается, есть сапфировый Эюй! т, где он никогда не был.

Даже не знал, где это. Неизвестный остров на карте его мира.

Он потряс бабушку за плечо, но она уже спала. Тогда охотник надел сползшую тапочку на холодную ногу и взялся за веник к разочарованию успевшей присесть пыли.

***

– Что ты хмуришься? Денег тебе мало?

Ой-дк незаметно пробрался в гостиную, сел на табурет и послушно вставил пальцы в уши. Ветра нынче сердитые, с громами, поэтому охотник спрятался за длиннополой скатертью.

На столе его ждала тарелка с половинкой лимона, который по настоянию доктора он должен съедать вместе с коркой.

– Помолчи, не понимаешь ведь.

– Я не понимаю! А ты, значит, умный? Зажрался! Денег много, в политику полез! Кому нужны твои идеи? Живем, и ладно! И на том спасибо.

Отец колыхался в кресле, расстраивая взмыленные половицы. Тетка по-рыбьи хлопала губами, гневно плевалась под ноги пустотой. Дурная баба. Но об этом Ой-дк ей не сказал – могла ударить.