Cледую за тобой в Вечность. Sequar te in Aeternitatem

Наняв помощь, он дистанционно вёл все торговые дела, выращивая скот и яблочные плантации, которые приносили значимый доход его семье. Именно так ему удавалось спонсировать нужды Тайного круга и оставаться незаметным в шумной городской суете.

Вольный ветер бил в лицо, копыта лошадей разбивали грязные полевые лужи, а где-то вдали начал появляться блеклый свет одинокого имения. Всё говорило о том, что они были совсем близко…

Остановившись у невзрачного двух этажного здания с серыми прогнившими рамами, Ламберт осмотрелся… Вокруг было темно, и лишь на первом этаже в узеньком прямоугольном окне тускло горела подрагивающая настольная свеча.

Вдруг скрипучая дверь отворилась и из неё выбежала красивая белокурая женщина тридцати восьми лет. Это была Мари. Её широко раскрытые кристально-голубые глаза внимательно смотрели вперёд. Приподняв пышный подол своего серого котарди[17 - Котарди – длинное корсетное платье с длинными узкими рукавами, глубоким вырезом на груди и с расклешенной юбкой, переходящей сзади в длинный шлейф], она тут же бросилась к бессознательному мужу, растерянно обхватывая его окровавленное тело руками.

– О, Боже! Что случилось?!

– Он ранен, моя госпожа! У нас мало времени! – ответил Ламберт, стягивая Пьера с седла.

Мари плотно прикрыла рот руками, чтобы сдержать крик ужаса, а сердце Ламберта разрывалось на части – его любимая женщина страдала, и в этот момент он был бессилен.

Переборов себя, Мари резко развернулась и поспешила обратно в дом.

Истерично забежав на кухню, она начала громко греметь посудой, что-то сумбурно среди неё отыскивая.

В это время Ламберт лихорадочно внёс Пьера в скромно обставленную гостиную и опустил на широкую деревянную скамью. Мари не заставила себя ждать – через минуту она уже была на стуле рядом с мужем. Перед ней стоял кувшин с домашней спиртовой настойкой из целебных трав и льняные куски ткани. Распоров ножом его одежду, она ужаснулась ранению и открытому перелому.

Кровь продолжала сочиться наружу, а сам Пьер лишь стонал, кусая от боли пересохшие губы. Его тяжёлое дыхание становилось прерывистым, а глаза Мари медленно заполнялись страхом.

– Сейчас будет больно, но тебе нужно потерпеть, – прошептала она и, взяв настойку, начала вливать её в раны.

– Хватит! Хватит! Остановись! – изнеможённо взмолил Пьер.

Мари вздрогнула, и тот час отставила кувшин в сторону.