Ковидианты

Вот с них идёт до сих пор небольшой денежный поток в виде откатов. А в обычной квартире совершенно нечего взять. Всё, что мы там находим, взято в кредит или уже арестовано приставами. А потом, не телевизор же двухметровый выносить? А золото и драгоценности давно уже проданы или снесены в скупки… Наконец, цыгане и лжеинвалиды. Инвалидам никто не подаёт, даже был случай, когда из шапки перед инвалидом приличный с виду прохожий украл мелочь. Нервы инвалида не выдержали, он вскочил, погнался за прохожим, был скандал, полиция, пришлось отмазывать.

Цыгане- это полностью провальный проект, они перешли на воровство продуктов и откаты готовы платить тоже только продуктами. Угоны машин бессмысленны, ибо все машины кредитные и застрахованы, и даже иногда в наших страховых компаниях.

Общество в зале опять заволновалось.

– Я почти закончил. Вы позволите?

Председатель привычно махнул рукой, и в зале стало тихо.

– Спасибо. И вот, на фоне всего происходящего, мы, к сожалению, продолжаем тратить столько же, сколько и до кризиса.

Я, конечно, ничего не хочу сказать против уважаемых людей, я только констатирую.

– Исаак Моисеевич, не бойтесь. Базарьте без оглядки.

– Да. Итак. Только за последний месяц было куплено три представительских автомобиля, один особняк в элитном месте. Я уже не говорю об электронике, часах, ресторанах и прочих затратах. Да, разумеется, ещё мы обязаны тратиться на поддержание наших товарищей в местах не столь отдалённых, но эти расходы тоже можно, я думаю, оптимизировать.

Чёрная икра в стенах колонии это, простите, не совсем уместно в наше время. Даже картина Гогена в оригинале была куплена на интернет – аукционе одним из наших товарищей. И оплачена с золотой карты нашего банка. Я предлагаю непременно сократить наши расходы, хотя бы на время, до восстановления, так сказать, рыночной конъюнктуры… Мы уже тратим средства общака, а дальше может быть ещё хуже…

Собрание зашумело ещё сильнее. Волнение длилось с полчаса. На сей раз председатель не останавливал вступающих, а сам участвовал в дискуссии, к нему несколько раз подходили участники совещания, и приватно о чём-то говорили.

Наконец, председатель встал. Одно это повергло присутствующих в изумление, поскольку редко кто помнил, чтобы председатель столь явно нарушал протокол. Шум утих. Двадцать пар глаз, вернее, девятнадцать с половиной, поскольку у уважаемого Николы Косого один глаз отсутствовал, следили за действиями председателя.