Вестники Весны

Девочка в омерзении обтёрла ладони о чистый снег, и от её прикосновений, он тут же потемнел, налился краснотой, словно яблоко по осени.

Дэйкири принялась яростно оттирать руки, но они не становились чище. В панике она огляделась и тут же наткнулась на тело с колотой раной в шее. Дэйкири потянулась к трупу, но… тут воспоминание обрывалось. Кто это был, она не помнила.

Что показывает ей мир грёз? Это она кого-то убила? Или убьёт? Или это всего лишь дурной сон? А может, предупреждение, и опасность грозит кому-то из её родни? Но кому же? Как вспомнить лицо убитого?

– После твоей уборки только больше грязи становится! Ты хотя бы раз воду меняла? – привязалась к Дэйкири мать Эленхета.

Дэйкири раздражённо оторвалась от раздумий. По мнению девочки, менять воду, которая через три отжатия тряпки снова запачкается, – лишняя трата времени.

– Можно я лучше на охоту пойду с отцом?

– Дэйкири, скажи, пожалуйста, зачем мужчине такая жена, которая умеет охотиться, но не умеет убираться?

– Кому в здравом рассудке приспичит мыть стены?!

– Спасибо, дорогая! А кому в здравом рассудке понадобишься ты? Охотиться и без тебя смогут, а готовить и убирать дом кто в вашей семье будет? Я?

Дэйкири не ответила и шмякнула тряпку в ведро так, что вода хлынула во все стороны, сжала челюсти и исподлобья уставилась на мать Эленхету.

– Девочка должна быть хорошей хозяйкой! Опрятной и ухоженной. – Мать схватилась за живот и опёрлась о стену.

– Девке тринадцать лет! – она уже обращалась к потолку.

 – А ведёт себя, как мальчишка! И за что мне досталась такая обуза? Разве я многого прошу?! И так за тебя всё сёстры делают. Посмотри на Хеллу! Вот у кого проблем с женихами не будет! Загляденье, а не невеста! А ты?! Такой дурной пример для Инги!

Дэйкири развернулась на пятках, слёзы обиды затопили глаза. Она бросилась прочь по лазу, даже не одевшись, выскочила на улицу, налетела на Лилёк, споткнулась. Алекс, дремавший с лопатой в руках, отшатнулся от Дэйкири, и та, не останавливаясь, ни на кого не глядя, побежала в сторону реки.

Меркитасиха всё ещё не вскрылась от ледяного забвения. Тишина. Дэйкири, разогретая гневом, сидела на мосточке для стирки и таращилась в никуда.

– Как меня угораздило родиться женщиной?

Величественные ели на том берегу молчали, как древние идолы, устремлённые к небу, которым  не было дела до глупых переживаний маленькой девочки.