Вестники Весны

От её слов Дэйкири хлебнула суп так быстро, что обожгла рот и сплюнула содержимое обратно в миску. Хелла заметила это и сочувственно посоветовала:

– Снег пожуй, поди, остудишь ожог.

Дэйкири нахмурилась, пытаясь понять, шутит сестра или говорит всерьёз, но всё-таки предупредила мать:

– С утра бабушка не возвращалась из мира грёз.

– Ну, так к обеду-то вернётся, наверное. Сходи, проверь, а мы позже подойдём.

Дэйкири одним глотком доела завтрак и засобиралась к Томань, не сомневаясь, что увидит всё ту же деревянную статую.

Алекс и Соплежуйка оказались заняты – после обеда отец отправил их разбирать прогнившие доски в амбаре. Пришлось идти одной. Дэйкири не хотелось этого: что она будет делать, если бабушка спит? Как сказать матери? Что, если она больше не проснётся? Ей не хотелось даже думать об этом. Всё оказалось слишком страшно и горько, а такие эмоции вовсе не подобали настоящему охотнику.

Царапая и соскабливая языком обваренную кожу нёба, Дэйкири с несчастным лицом явилась к бабушке.

– Я уж решила, ты забыла про бабушку.

Дэйкири стало так легко и радостно, будто все горы Щита Мтори в один миг прекратили давить ей на сердце.

– Ты спала с утра и вот… Я решила в лес сходить, барсуков проведать, и после обеда сразу пришла, – мямлила девочка с глуповатой улыбой.

– И как они?

– Не попались.

– Спят ещё, Весна только родилась.

Дэйкири закинула пару поленьев в печь и зачиркала розжигом, но дрова отсырели и, вместо того чтобы гореть, дымили и чадили почём зря. Пришлось искать поленья с сухой корой и отдирать её ножом.

– Позже петельки поставь, авось попадутся ещё.

– Ага.

Дэйкири вздохнула, а бабушка вновь принялась за вышивку.

– Вот у меня сегодня горе-то случилось. Зуб в сухарике застрял, да так там и остался. Совсем старая уже стала… Теперь ещё и без зубов шамкать буду, – с обидой в голосе пробормотала Томань.

Дэйкири с силой отскребала кору для растопки, а в душу её с каждой фразой впивались когтистые пальцы тоски.

– Не думай так, бабушка, поживёшь ещё. – Девочке захотелось обнять её, но она сдержалась и продолжила работу.

– Да кому я нужна, старая, из ума выжившая, только разваливаюсь.

Сердце Дэйкири всё больше сжималось от жалости, и на глаза наворачивались непрошеные слёзы.