Вестники Весны

Надо было искупать Лилёк, но я засмущался мыться с малявкой, наверное, зря. Ведь девчонка всё равно ничего не соображает, а так хоть будет приятно пахнуть. От мук выбора меня избавила старшая из сестёр: она сжалилась над Соплежуйкой, и вскоре та, непривычно чистая, сидела, завёрнутая в одеяло, у меня под боком.

Разморённый, я дремал, прислонившись к углу печки, мамаша в дальних комнатах пела, баюкая младенца. Сёстры сидели на подушках и по цепочке расчёсывали друг другу влажные и оттого ещё более чёрные волосы.

Трещали угли в печи. С громким стуком входной двери в умиротворение нашей норы ввалились две незнакомые девицы. Сёстры обрадовались им, засмеялись, усадили гостей к столу и закрыли двери в спальные комнаты. Медовым журчанием полились разговоры, откуда ни возьмись, появилась губная гармошка, музыка переплелась с голосами и перетекла в песню.

Дэйкири не пела, она думала о чём-то очень серьёзном и хмурила брови. Вскоре девчонка пересела подальше от поющих и облокотилась о печку. Музыка мурчала переливчатыми трелями, и грёзы пытались слепить мне веки.

Лилёк – та уже совсем уснула и покрылась деревянной коркой.

Моя мама говорила, если спор кажется неразрешимым, попробуй встать на место своего противника. Войди в его положение, мысли, как мыслит он.

– Послушай, Дэйкири, ведь такая жертва, как Лилёк, не понравится богам. Она же не понимает, что происходит, как зверь. Боги даже обидятся, если вы подсунете им такую жертву. Не дитя Живы, а обман какой-то.

Девчонка обернулась ко мне.

Под отяжелевшими веками пролегли тени усталости, похоже, я надоел ей хуже утренней каши. Я уже отвёл взгляд, но внезапно она заговорила низким хрипловатым голосом:

– Ты веришь в судьбу, Алекс?

В неровном свете кожа её казалась обожжённой красной глиной, а губы – срезом бордового камня. В горле у меня пересохло, и я сглотнул. Мой ответ как-то повлияет на её решение? Соврать или сказать, что думаю? Что не навредит делу?

– Нет.

– М-м?

– Не верю.

– Почему?

– Если бы я верил в судьбу, то всё ещё ждал бы, пока за мной прилетят мои… мои родичи и спасут меня.

Пение стихло, и девчонки начали что-то оживлённо обсуждать. Время тянулось, медленнее засахаренного мёда… Я ждал её ответа, но Дэйкири будто заснула.

Она встряхнула головой, встала, опёршись о печь, накинула доху и, не оборачиваясь, вышла из норы.

Дэйкири. Деревня Меркитасиха.

Остывший ночной воздух, словно игривый лисёнок, холодной свежестью покусывал щёки.