Шарой – история Чечни. XV—XXI век

Вся котловина, обставленная невысокими и некрутыми горами, почти сплошь затянутыми то лесом, то густыми покосными травами или дерном, где нет ни единого скалистого или обрывистого склона, где все тонет в зелени обильной и разборной растительности, дышала такою свежестью, таким обилием даров земных, при котором, казалось, не могло быть места человеческим печалям; котловина как-бы самой природой предназначается для процветания человека в довольстве, мире и добре. Однако, вглядываясь по ближе в существование обитателей котловины, не трудно было убедиться, что ни процветания, ни довольства здесь нет.

Приземистый аул Хорочой, раскинувшийся по обе стороны рек, с его традиционными саклями, которые то сиротливо жались к морщинистому откосу горы Хороч, то тонули среди небольших участков, засеянных кукурузной и изредка под тенью фруктовых деревьев, являлся каким-то убогим, жалким пятном на пышном лоне природы. Крохотные участки, засеянные кукурузной – это весь земельный надел хорочоевца под пахату, так сказать, все его надежды и упованию, ибо две трети площади дна котловины, которой собственно и ограничивается владения хорочоевского общества, негодны, представляя занесенные галькой русла рек. На 156 дворов, с населением 802 души, всего удобной земли у хорочоевцев 154 десятины, при чем под кукурузными полями всего 70 десятин. Естественно, что существовать при таком малоземельи было-бы немыслимо, если-бы не выручало хорочоевца скотоводство на прекрасных пастбищных лугах, преимущественно по склонам отрога Заргю. Но в пользовании этими пастбищами царить полный произвол и бесправие. С давних лет претендентами на пастбища являются ни одни ичкеринцы, но и андийцы-дагестанцы. Постоянные раздоры, смуты, столкновения побудили правительство признать, в 1863 году, пастбищные горы казенною собственностью и распределить между теми же обществами, не обозначая при этом границ пользования. Дело таким образом не улучшилось ни на йоту. Арендаторы вносят установленную плату в казну, но по прежнему жестоко теснят друг друга. Нередко андийцы перегоняют свои стада на пастбища ичкеринские без всякого разрешения и права; ичкеринцы также незаконно пользуются пастбищами, которые андийцы считают своими и редкое лето проходит без яростных схваток между пастухами, иногда с резней и кровопролитием, обоюдною местью в последствии: поджогами, убийствами, т. е. целою массою жертв и лишений, легко устранимых при более точном определении прав и границ пользования.