Потемки

Чип замкнуло именно в таком режиме! У меня сейчас нет запасного.

– Не страшно, – пробормотал Сэд. – В таком состоянии мне проще вспоминать. Это как когда заходишь в темное помещение – нужно заранее прикрыть один глаз, чтобы он привык к темноте. После этого глаза видят по-разному…

Он почувствовал, что сказал непривычно много, и смущенно затих.

– Ты странный, – задумчиво протянула Джолли. – Интересно, что там у тебя в прошлом?

Она приблизилась к нему, провела ладонью по щеке и объявила:

– Левый глаз покраснел.

Сэд нахмурился, однако позволил девушке залепить глаз круглой нашлепкой. Он вернулся на кровать, потер пальцами зудящую левую часть лица и спросил:

– Тут безопасно?

– Нигде не безопасно, – фыркнула Джолли. – Ос и тараканов вроде нет, к тому же импланты у нас хакнутые, обычным сканером не запеленгуешь. Так что можно пока отдыхать.

– А потом?

– Потом отправимся за твоей памятью. Но сперва нужно сделать кое-что.

На лице Джолли появилась странная улыбка. Девушка, угловато ступая, подошла к Сэду, уселась рядом и вкрадчиво проговорила:

– Нам нужна самореализация!

Сэд непонимающе молчал, и тогда Джолли торопливо заговорила:

– Понимаешь, нам надо проникнуть в дом терпимости. Просто так туда не попадешь. Я сперва хотела вломиться по-жесткому, но боевые гаджеты закончились, к тому же я не знаю, где расположен этот дом. И тут я подумала: а пусть они сами нас вызовут, например, на профилактическую беседу.

Сэд снова промолчал, и девушка добавила:

– Само собой, я отредактирую файл с доносом, встрою в него кое-что… Нас вызовут, а потом отпустят, типа случилась ошибка. Но пока будем там, разыщем твою память!

– И что мы будем нарушать? – спросил Сэд.

– Вот это.

Обветренные губы Джолли прикоснулись к его губам, руки обвились вокруг шеи. Сэд повалился на кровать, увлекая девушку за собой; она сорвала одежду, потолок качнулся: вверх-вниз…

– Тихо! – выдохнула девчонка.

Сэд сдержал рвущийся стон, закрыл глаз, и отдался ритмичному движению, все быстрей и быстрей. Затем что-то вспыхнуло в голове, и он вспомнил… почти вспомнил. Но движение победило – оно разметало обрывки памяти, отбросило их как ненужный вчерашний дым, и остались лишь два тела, его и Джолли, и сдавленный стон, который рвался теперь из ее губ.