Близкий Восток

Вот-вот собиралось загореться закатом Средиземное море. Волшебный день близился к концу, но не планы моих новых друзей, которым хотелось удивить гостя.

– Ну что, тогда мы с Хамидом поехали, а вы давайте за нами следом. – сказал Максим и посмотрел на меня, еле сдерживая улыбку.

– Тамам[9 - Хорошо (араб.).], хабиби! А ты садись в машину, йалла-йалла![10 - Давай-давай! (араб.).] – не предложил, а сказал мне Ияд.

Ну что ж, выбора нет, «Надо слушаться местных», – сказал я себе в очередной раз.

Да и, признаться честно, подставлять лицо красным лучам заката, мчась по трассе Джбейл-Бейрут вдоль моря с нужной стороны спортивного Mercedes, не так уж и неприятно. Тем более оказалось, что гостя ливанцы решили отвезти в Хариссу. Уже от одного названия этого места у меня что-то запело внутри. «Харисса… м-м-м-м». Вообще это административная единица недалеко от Бейрута, но все на самом деле так называют гору, на которой стоит высокая белая статуя Девы Марии, святой покровительницы Ливана, протягивая руки городу, стране, миру.

Тот вечер сильно впечатлил. Очень много людей приехало на гору, чтобы подняться к статуе, помолиться и зажечь свечи у входа в храм. Ияд купил всем по свечке, и каждый исполнил этот ритуал по-своему. Я попросил у Вселенной то же самое, о чем прошу всегда. Надеюсь, все так же воспользовались моментом. Хотя не все из нашей компании были христианами в традиционном понимании. Я бы сказал – никто. Я лично не был воспитан в высоко религиозной семье, однако всегда проявлял большой интерес и уважение к духовным практикам.

Закат превзошел все ожидания. До вершины еле доносился шум суматошной жизни у подножия, легкий ветер играл ветвями сосен, в которых тонула территория храма. Море меняло оттенки, как будто невидимый художник никак не мог определиться с настроением своего произведения. Как только огромный диск растворился в огненно-серебристых волнах, мы решили, что пора выдвигаться, тем более голод давал о себе знать все навязчивей.

Перед отъездом мы все же забежали в магазин при храме.

Ияд тут же начал метаться и что-то смотреть, выбирать, узнавать.

– Почему ты ничего не смотришь, хабиби, тут столько всего интересного! – настаивал он.

– Я уже больше месяца путешествую с рюкзаком и места там нет ни для чего, – безразлично ответил я, думая о предстоящем ужине. – Тем более я не знаю, когда вернусь, куда вернусь и кого увижу, – безэмоционально добавил я, сам думая о том, как грустно это звучит.