Близкий Восток

Нам сразу стало интересно друг с другом. Мы посмеялись вдоволь, поговорили о нашем странном знакомстве и о том, почему не стали общаться после.

Своей живой беседой на непонятном языке мы не нарочно стали привлекать внимание местных. Да, Хамид знает русский, который не часто можно услышать зимой в гей-баре Бейрута. А тут еще я сижу в одной футболке недалеко от входной двери, из которой время от времени в бар врываются потоки ледяного февральского воздуха.

Громкая музыка, алкоголь в людном месте и приятный собеседник.

Промелькнула первая искорка счастья за день. Я думал, потребуется больше времени, чтобы перестроиться из одного ритма в другой.

Спустя час или около того у нас попросил закурить парень, который вот уже минут двадцать бегал мимо нашего стола и все не решался заговорить. У всех было хорошее настроение. Мы обменялись какими-то короткими фразами и уже через пару минут сидели за одним столом с ним и его другом.

Парня зовут Ияд. Ияд – совсем нетипично для меня выглядящий ливанец, среднего роста с голубыми глазами, длинными русыми волосами (длиннее моего порога симпатичности).

Весь такой слишком стильно и не к месту разодетый молодой человек. Ну совсем не мой типаж, еще и учился в Италии, о чем еще ни раз напомнил всем за столом. С моей картинкой идеала не стыкуется никак. А его друг – еще более светловолосый и голубоглазый парень, имя которого угасло на фоне красок той ночи.

Позже к нашей теплой компании присоединился друга Хамида – Брэд. Брэд был родом из США и на тот момент жил в Саудовской Аравии, откуда и приехал в небольшой отпуск, потусоваться и расслабиться после жестких законов королевства.

Мы, конечно же, сразу поделились сумасшедшими историями закрытых вечеринок. Я – в Тегеране, откуда только что приехал, он – в Эр-Рияде. В обеих странах действует повсеместный сухой закон и очень суровое наказание за его нарушение. Но молодые люди во всем мире хотят одного и того же – хорошо провести время с близкими так, как им нравится, поэтому везде существуют свои методы обхода правил.

Брэд свободно владел арабским, собирался в скором времени переезжать в Бейрут и углубленно изучать ливанский диалект. Он так радовался каждому арабскому слову, которое я вспоминал. Уже стал как местный. Для них это все равно что для многих из нас услышать какой-то очень личный комплимент. Они начинают сиять от гордости, видя, как «чужеземец» интересуется их культурой. Что может быть нам ближе родного языка? Мы даже про себя говорим на нем.