Чужой: Холодная кузница

И снова пальцы стучат по клавиатуре. Дориан находит контракт Кеннера, заверенный более двух десятилетий назад каким-то идиотом. Перейдя с одной ссылки на другую, он обнаруживает страховой полис. Открыв документ, Садлер быстро просматривает условия и судорожно выдыхает. Как всегда он оказался прав.

Самоубийство освобождает Кеннера от выплаты. А что еще лучше – это произошло до того, как покойный ратифицировал предложенное ему щедрое выходное пособие. Так что нет, Кеннер – не пустое место. Он – это два миллиона долларов, которые принес домой Дориан, а не банк.

Садлер напрягает мышцы и потирает о брюки сжатые кулаки. Банковская оперативная группа посчитает снижение динамики выплат своей заслугой, но в любом случае это победа Дориана. Он думает добавить комментарий к данной позиции, или, возможно, отправить сообщение начальству, но он здесь для того, чтобы спасти миллиарды, а не миллионы, поэтому не стоит беспокоиться по пустякам.

– Дориан, – доносится голос за открытой дверью.

Джена тут как тут.

Стоит наготове с планшетом в руке. Садлер идет на поводу у своего гнева и изображает язвительную улыбку. Ему нужно выпустить немного пара.

– Все в порядке, дружище?

Дориан выключает экран компьютера:

– Могу я на мгновение быть честным?

Девушка кладет руки на бедра и ухмыляется:

– Надеюсь, это будет не предсмертная просьба.

Он встает, протягивает руки и, перекатываясь с пятки на носок своих итальянских туфель, приближается к ней. У Садлера впечатляющий рост, особенно заметный в этом курятнике.

Никто даже не ожидает, что он настолько большой и сильный, – это не так заметно на расстоянии. К тому же у Дориана широкие плечи. Как только он оказывается в двух шагах от девушки, то тут же убирает руки в карманы брюк, оставив снаружи только большие пальцы, и слегка ссутуливается, выставив вперед локти. Она должна знать, что он может окружить ее, поглотить.

– Я просто хотел поговорить… с вами, – он одаривает Джену отрепетированной несчастной улыбкой. – Все меня ненавидят, доктор.

Я абсолютно в этом уверен. Я провожу большую часть дней на корабле… в основном в криогенном сне. Затем я просыпаюсь, сокращаю штат организации, после чего снова возвращаюсь спать.

Джена поднимает бровь, но не опускает обратно. Дориан правильно ее понимает.

– У каждого своя работа, – отвечает она.

– Все, что я вижу – это личные трагедии людей.

Взгляд Дориана устремляется в окно, будто он не может заставить себя посмотреть собеседнице в глаза.