Конкурс

Сюда точно никак не годится!

Но Эсфирь Давыдовна – закаленный общественник, без боя не сдается:

– Девочки! Так что же, нам и «Моральный кодекс» повесить некуда? У нас на работе в Гороно выдавали. Много завезли. Я и подумала, что и нам пригодится!

И как дети рады новой игре, так все на какое-то мгновенье оставили свои хлопоты и занялись, споря друг с другом, решать, куда повесить «Кодекс строителя».

И, наконец, в чад и пар коммунальной кухни вплывает аромат «Белой сирени», а за ним вплыла и красавица тех лет – Нонна со своим чайником в руке, чтобы позавтракать и попить горячего модного какао.

Ее всегда немыслимо взбитая челка свидетельствовала, что сладкоголосье Элвиса Пресли перелетало через океан перелетной птицей мечты. И никакой «железный занавес» не сможет остановить ее. И волосы безумным взбитым коконом модной прически возвышались на затылке ее гордо посаженной головы. Яркая помада, смело подведенные стрелками глаза, весь ее облик сбивал все привычные стереотипы образа женщины тех лет, словно сама Мэрилин Монро забрела в советскую коммуналку. Небрежно поправляя на плече непослушную бретельку комбинации, она не упустила случая сделать замечание Эсфири Давыдовне:

– Так, так! Эсфирь Давыдовна! Итак, говорите, что в Гороно завезли для просветительной работы среди трудящихся масс «Моральные кодексы строителя коммунизма»?! А вы воспользовались служебным положением, изъяли и утаили от народа и мораль, и кодексы?! Ведь кому-то теперь ни морали, ни кодекса не достанется!!! Вот уже и мораль сделали дефицитом! Скоро мораль из-под полы доставать будем, как ботинки на зиму! Да это, знаете ли, – подрывная деятельность!

Эсфирь Давыдовна побледнела и не на шутку испугалась точности формулировок языкастой Нонки.

И она испуганно залепетала:

– Что вы, Нонночка! Я – член партии! Я в жизни нитки чужой не взяла.

Машка, с радостью чуя назревающую драку, тоже вскуражилась и не упустила момент, чтобы съязвить:

– Да уж – не мозг… сразу видно! Бесхозяйственная! Вот именно, лучше бы нитки в дом запасла.

Нонка! А кто там у этого нашего Йёльса гостит? А? Знаешь?

– Знаю! – загадочно, набивая себе цену, медленно ответила Нонка, зажигая конфорку под своим алюминиевым чайником.

И как на поживу, забыв недавние распри и про мораль, и про кодекс строителей коммунизма, все сгрудились вокруг Нонки, хранительницы соседской тайны молодого Йёльса. Доведя до кипения степень их любопытства, она не спеша, молча пошла к своей тумбочке на этой кухне.