Горный Ирис

Фетисову повезло больше, и он отделался ушибленным коленом.

Единственными, кто не пострадал, были другие два пассажира – тщедушная старушка с тележкой и серый пёс с грустными глазами. Старушка в последний момент вцепилась в поручень мёртвой хваткой, а на собаку, казалось, и вовсе не действовали законы физики.

– Слышь, чудила! – на самом деле Нарик использовал выражение покрепче. – Чё ещё за «токийский дрифт»?!

– Чёртов кот! – водитель был настолько напуган, что пропустил оскорбления мимо ушей. – Все целы? – спросил он, высунувшись в салон.

– Твоими молитвами, – ответила за всех старушка. – Дверь открой, гонщик хренов!

Старушка вышла и шустро поковыляла в сторону метро, напоследок погрозив водителю кулаком. Печальный пёс потрусил вслед за ней.

– Есть платок?

На Нарика было жалко смотреть. Помимо носа он приложился и правой скулой, которая уже начала опухать. Фетисов протянул платок и мысленно с ним попрощался, наблюдая, как друг останавливает кровь.

– Эй, шеф! Дальше-то поедем, или как?

– «Или как»! – водитель, наконец, покинул свой закуток.

 – Мы легковушку кормой зацепили. Всё, капец, теперь гайцов ждать! Этот гад меховой даже не знает, какую свинью мне подложил! – продолжал разоряться он, уже выйдя на улицу.

– Эй! Алё, гараж! – Нарик протягивал другу безнадежно испорченный платок. – Ты чё, совсем в «астрале»?

Фетисов зацепился взглядом за девушку в свободной тёмной одежде и бейсболке. Она присела на корточки недалеко от места происшествия и обеими руками усердно гладила растрёпанного сибирского кота.

Вдруг тот повернул морду в сторону подростка и что-то мяукнул хозяйке. Девушка легко поднялась, и странная парочка направилась прочь, в сторону будущего дома Фетисова.

Лиса и Ворон

Вечером того же дня. Москва, р-н Ивановское.

Воронов отвлёкся от своих мыслей и выглянул в окно. Клонился к закату первый день из его вынужденного отпуска. Обычно он старался не брать и выходные, увлечённо расследуя очередное заковыристое дело. Да и делать в пустой квартире было абсолютно нечего.

Уже пятнадцать лет Воронов был сиротой – с тех пор как ужасная автокатастрофа забрала жизни обоих его родителей и чуть не убила его самого. По крайней мере, ему так рассказывали. Память так и не вернулась, несмотря на все усилия врачей. С тех пор он жил «с чистого листа», позабыв старых друзей и почти не нажив новых.

Почти. Его одиночество разбавляла Лиса – разбитная безбашенная байкерша, держащая собственный тату-салон.