Зов планеты

Перед глазами стоял тот старик, и его голос кружился в голове, воспроизводя слова: Отец…покинул мир… конец всему. Алевтина вернулась…. Рядом….смерть близко.

Что-то сорвалось в ней, какая-то невидимая нить в душе натянулась до предела, треснула и лопнула, больно ударила. А в ушах звенел брюзжащий голос старика. « Алевтина… пепел! Отец… Пепел….» Алесса со всей силой вцепилась в плечо Наяда, оставив на нем, побагровевшие борозды от ногтей. Страх сжигал ее изнутри.

Наставник с нескрываемым беспокойством смотрел на нее, его глаза приняли медный оттенок.

Он начал успокаивать девушку.

– Это так у вас встречают приезжих? – пробурчал Наяд, не спуская глаз с девушки. Айдара пропустила мимо ушей эту колкость.

– Алесса, что с вами? Как вы себя чувствуете?– спрашивала она, подавая ей бутылку с водой.

Это был новый рассвет на Эн-телли. С него и начался тревожный и опасный путь Алессы. Она впервые почувствовала зов – неясный зов призрака ее подсознания… он звал Алевтину, призывал найти ту, которая исчезла так давно.

Через много лет, она вспоминала слова из старого дневника, возглашающего о непреложном законе – суровом и безжалостном «Первое, что человек ощущает – это страх…беспричинный страх».

ГЛАВА 3

Глубоко под землей Эн-телли, зажжённые лампы на стенах, растворили многовековой мрак древнего зала. Воздух здесь был сырым и очень затхлым. На потрескавшиеся от влажности и времени каменные плиты с гулким эхом капала вода.

В некоторых местах, толстые корни деревьев продирались сквозь потолок, кое-где обрушились массивные своды. Если бы не древние колонны, удерживающие рост деревьев и уже сами готовые в скором времени обратиться в прах, этот комплекс давно бы перестал существовать.

Сам зал имел форму овала, и в центре него находился такой же древний, как и эти руины каменный пьедестал, который походил на алтарь для жертвоприношений.

А вдоль стен, по двум сторонам располагались разрушенные, треснувшие скамьи.

Эйдан Вейл сидел на остатках одной скамьи, упершись ногой в глыбу камня, когда-то, видимо, являющейся частью свода на потолке, и с неким благоговением осматривал зал.

Глава называл его Залом Содействия. Бог знает, чему он должен содействовать, но одно неоспоримо как факт – некогда, он был поистине великолепен; теперь же от него остались лишь руины да сырая пыль.