Бизнесвумен в авоське

Так мы и познакомились. Она брела по городу с сумками, заплаканная. Я ехала мимо и предложила подвести, девушка ответила, что не знает, куда ее везти. Привезла к себе, всю ночь разговаривали, Натка рассказывала всю свою жизнь, как будто прорвало плотину терпения и покорности. Осталась у меня. Не могла же я выставить человека. Через полгода встала на ноги, сняла хорошую квартиру. За это время умерла ее мама, С похорон, приехала просто больная. Рассказала, каким унижениям там подверглась со стороны родственников.

Все бесконечно говорили о том, что никакого наследства ей не причитается. Наследников оказалось, очень много, все они буквально нянчились с покойницей и имеют право на наследство. Прямо с кладбища Наталья вернулась в Ростов.

– И что? Не будешь подавать на наследство? Там же дом родительский чего-то стоит? – спросила я.

– Не только дом, есть еще автомойка, которая принадлежала родителям.

– Ну, ты будешь претендовать?

– Зачем? Я не думаю, что мама хотела бы, чтобы что-то досталось мне, пусть на том свете ей будет хорошо, не буду.

И зная всю ее жизнь и поступки, у меня пазл не складывался, будто подменили человека, будто это совсем не Натка, а кто-то другой. Мы с Ваней дошли до моего дома, я попрощалась с ним и зашла в магазин. Купив бутылку вина, пирожных, вернулась в Натке. Дверь она открыла с каменным лицом. Я молча прошла на кухню, подруга проковыляла в гостиную и уселась в кресло. Пристроив поднос с вином и бокалами на журнальный столик, я села на подлокотник кресла, на котором сидела Наташа, наклонилась и обняла подругу.

Повернувшись ко мне, Натка уткнулась лицом в мою грудь и разрыдалась.

– Поплачь, может легче станет. – Я прекрасно понимала, что что-то происходит с человеком, но что именно, мне было неведомо.

Наревевшись вдоволь, Натка заговорила:

– Прости меня, Анфис. Нашло на меня, так, что хоть волком вой, вот и повела себя, как последняя гадина. Ты же понимаешь, что я так не думаю, да и денег этих никогда не возьму, из ума то еще не выжила.

Знаешь, всегда терпела, сражалась за лучшее, на самом деле счастливой была всего три года за всю жизнь. А остальное время, сплошные сражения с ветряными мельницами. Нет у меня больше сил, устала, ничего не хочу. И Турция эта, отдохнула называется. Нет, все было очень хорошо. Понимаешь, Халил, такой мужчина, который показал мне, дал почувствовать, что это такое – сильное мужское плечо.