Дар Степаниды

Фрума залюбовалась, как Надька серьезно и деловито прихлебывает из блюдца и подбирает со скатерти крошечки.

– Ну что за ребенок… Чудо какое! Ведь сколько просидела на диванчике и никаких с ней хлопот. Давай-ка, бери конфетки, солнышко.

Девочка макала в чай печенье, а Фрума заметила, что ребенок постоянно поглядывает в угол у шкафа. Хозяйка внимательно посмотрела туда сама, но ничего не увидела. Вдруг Надька отодвинула чашку, вылезла из-за стола и подошла к месту, куда смотрела. Остановилась, присела и зашептала одними губами.

– Что там, детка? Что это она, Зина? – забеспокоилась Фрума Натановна.

– Так увидела видать кого-то… – невозмутимо ответила Зинаида.

– Кого? Там нет никого, – удивилась хозяйка, встала и на костылях доковыляла до ребенка.

– Надька, кого увидела – то? – спросила у Надьки мать, прихлебывая чай.

– Суседко, – прошептала девочка.

– Соседку? – допытывалась Фрума.

– Поди домового… – пояснила Зина, отпивая глоток чая и кусая булку с малиновым вареньем.

– Д-до-мово-го? – со страхом спросила Фрума и отодвинулась от шкафа.

– Ну да.

Надька вернулась к столу, взяла свой кусочек печенья, понесла его в угол и сказала почти беззвучно:

– Кушай, угощайся, маленький, – затем положила угощение на пол и вернулась за стол. Пододвинула к себе чашку, аккуратно налила чай в блюдечко и взяла себе новое печенье из вазочки.

За столом воцарилось молчание. Через некоторое время Фрума пришла в себя и, улыбаясь, спросила:

– Шутка, что ли? Разыграть хотели меня? – вспыхнула румянцем Фрума Натановна и вернулась за стол.

– Что, напугала человека? А он теперь подумает, что ты чокнутая… Хотя чокнутая и есть, – подытожила Зина, укоризненно глядя на дочь.

Надька невозмутимо жевала печенье и с интересом поглядывала в угол.

– Он Фрумочку обожает. Сказал, что брошка, которую Фрума летом потеряла, лежит под ванной. Руку надо сунуть подальше, к трубе.

Фрума вошла в ступор. Она не понимала, как ей себя вести, и что за розыгрыш происходит в ее доме.

Хозяйка в растерянности посмотрела на Зинаиду. Зина решительно встала и пошла в ванную комнату. Через минуту она вернулась и протянула Фруме ладонь, на которой лежала пыльная, в паутине, дорогая брошь.

– И? И что теперь? – спросила Фрума, бережно взяв в руку давно потерянное украшение, доставшееся ей от матери.

– Табак хочет и пряничек… А ладошки – лохматые. Мя-я-ягонькие, – радостно сказала Надюша.