Дар Степаниды

Перед ним стояла тарелка с макаронами и котлетой, жидкий чай в граненом стакане и три куска хлеба.

– Деда, ешь! – приказала Надька.

Дед хитро посмотрел на внучку, достал из-за пазухи початую бутылку, сделал несколько глотков, и, засунув в горлышко пробку из газеты, тихо запел:

– Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, так на Руси повелось! Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, горло ломая врагу! Черт, руки замерзли, – дед растер ладони и взял вилку. Поковыряв в тарелке, положил ее на стол.

– Горло, Надюня, врагу сломали, а жизню нашу всем вскочевряжили.

Клавушка, бабка твоя, – стал жаловаться внучке старик, – бабушка-то твоя… Красавица…

Дед вытер глаза кулаком и пьяненько всхлипнул. Надя, наевшись до отвала, вылезла из-за стола и протянула руки к деду. Тот подхватил ее и посадил на колени. Девочка прижалась к старику, погладила его по небритой колючей щеке. Внимательно посмотрела в его слезящиеся глаза и приготовилась слушать.

– Че глазками зыркаешь на деда? Клавушка во время войны была председателем колхоза.

– Угу, – поддакнула Надька.

– Весь колхоз на себе и перла! Вот и надорвалась. Девчонки без матери остались. Зинка да Анька, младшенькая. Остальные-то детки все померли. И Павлик, и Галька с Нинкой. А Анька и Зинка того…

– Зинка – это мамка! – поддержала разговор внучка.

– А Симка… э-э-э, Симка – ведьма! Подвалила ко мне под бочок, вот Мишенька то и народился! Куда теперь от ребятенка-то от своего?

– Да… Куда… – поддерживала разговор внучка.

– Эта ведьма ни варить, ни стирать не умеет.

Если бы не Зинка, мамка твоя, сидели бы в грязи да голодом, – опять прослезился дед.

Из кухни вышла раскрасневшаяся Полина Венедиктовна и, покачивая полными бедрами, подошла к деду Саше и, играючи, шмякнула дедку полотенцем.

– Ты что, старый хрыч, ребенку всякую чушь несешь? – грозно спросила она.

– А я не чушь! Это ж жисть! Где Зинка – то?

– Зинка? А танцует твоя Зинка! Все работают, а дочь твоя… Иди – ко, глянь!

Дед Саша поставил внучку на пол.

Встал из-за стола, посадил Надьку пить чай с ватрушкой и припустил за родственницей. Пройдя через кухню, свекровь осторожно приоткрыла дверь банкетного зала. Зинаида в белом передничке официантки, на паркетном полу, натертом до блеска, выделывала сложные пируэты.

– Раз, два, три! Раз, два, три! Раз, два, три! Раз, два, три! – считала в такт движениям не замечающая незваных зрителей Зинаида.

Полина Венедиктовна прикрыла дверь и повернулась к свату.