Музыка

Из окна Елена Николаевна видела, как та опять обменивается какими-то бумагами с почтовым курьером. Глаша как-то заметила об этом: «Можно подумать, что нянька наша вовсе и не нянька, а тайный служащий какого-нибудь департамента!» И правда, что-то такое было на уме у этой странной особы.

Теперь она устремилась прямо к Елене Николаевне и сообщила сладеньким голоском, что барыне пришло письмо из Санкт-Петербурга. Елена Николаевна взяла конверт, поблагодарила няню, отметив про себя, что та могла бы передать письмо через Глашу, но принесла его зачем-то сама.

Определённо, странная женщина. Вот и не собирается уходить из комнаты, хотя в её услугах в данный момент не нуждаются. Елена Николаевна повторила слова благодарности, пристально поглядев на няню. Наконец, та удалилась, по обыкновению, недовольно поджав губы.

Прочитав письмо дважды, Елена Николаевна позвала Глашу.

– Представь, Глаша, граф С. – помнишь этого папиного родственника? – так вот, ни с того ни с сего, вспомнил о моём существовании.

Даже приглашает погостить у них после Пасхи. Приписал при этом, что могу взять с собой детей и няню. Он-де рад будет поглядеть на внуков своего славного товарища. Что бы это значило? Для чего вдруг он ко мне написал? Как ты думаешь, не узнал ли он каких-нибудь подробностей об отце? Может быть, нельзя об этом написать, и хочет он лично мне рассказать?

– Чудно?, барыня, – Глаша на минуту задумалась. – Разве узнаешь сразу, что придёт в голову господам? Может, наскучили графам прежние знакомые, так решили завести у себя кого-нибудь свеженького? Вы, Елена Николаевна, всякому обществу украшение составите.

Вами не стыдно и погордиться.

– Да полно, Глаша, всегда ты меня захваливаешь, словно я дочка тебе.

– Не дочка, в матери-то я Вам не гожусь, не так ещё стара. А вот сестру бы Вам старшую заменить могла. Кабы рожей познатнее вышла.

– Умеешь ты рассмешить меня, Глаша! Ну, так что, сестра старшая, что присоветуешь?

– Надо Вам куда-нибудь из дома-то прокатиться, развеяться.

Петербурх не такой город, чтобы заскучать. Глядишь – и развеется морок-то. И господа, поди, там есть добрые, может, найдётся и барин для нас… Коли уж Вы в Москве никому не рады…

Глаша испугалась сама своих слов, так вздрогнула барыня.

– Никого нам не нужно. Разве дурно вам живётся без барина? Живёте вольно, покойно. Хлеб-соль есть. Что ещё нужно?

Елена Николаевна сложила письмо и убрала его в ящик бюро.

– Я всё же поеду, – сказала она.