Музыка

Наконец недовольно выдавила:

– Семьдесят три года Агриппина Яковлевна!

Развернувшись с самым презрительным видом, на какой только была способна, она направилась в сторону кабинетика. Елена Николаевна приостановилась у лестницы, слушая, как старуха стучит в дверь, затем открывает её, цокает языком. В открывшийся проём слышится мощный хра-повой дуэт. Елена Николаевна поспешно стала спускаться по лестнице, думая о том, что она пробыла в этом доме менее суток, а уже крадётся, вздрагивает и прислушивается, как преступница или загнанный зверь.

Что сталось бы с нею, останься она здесь?

Но теперь всё к лучшему. Хотя и придётся ей до конца дней жить словно вдова или монахиня, одинокой при живом муже – она ведь никогда не нарушит данный при венчании обет верности, она это знала наверняка – значит того хочет Бог! Боже мой, какие надежды внушил ей Лихой, какие мечты о мирной и счастливой жизни лелеяла она! Думала, что вот теперь-то семья укроет её от демонов дома графа С. и согреет после безотрадного одиночества.

Не только себе, а и Вареньке помочь хотела. «Глупа ты, голубушка, в свои годы и жизни совсем не знаешь».

Женщина тряхнула головой, словно отгоняя навязчивые мысли. Довольно хандры! Скоро она будет дома и увидит своих малышей и Глашу.

На первом этаже она чуть задержалась, соображая, в которой из комнат живут лакеи. Первая слева от лестницы – кухня, вторая – Федосьи Яковлевны, оттуда слышалось её старческое покашливание и оханье; справа – таинственные особы в серых чепцах, значит – вторая справа.

Она постучала. На пороге возник помятый мужик из вчерашних, почёсывая щетину на подбородке. Он икнул и уставился на женщину.

– Послушай, как там тебя, возьми наверху вещи и отнеси к извозчику.

Мужик хмыкнул и, обращаясь к кому-то в комнате, сказал:

– Чудная барынька! Она думает – мы в лакеях тут состоим.

В ответ донёсся хриплый смех, и Елена Николаевна услышала ошеломившую её фразу:

– Самому пора в лакеи поступать. Другой месяц ничего не даёт, сами на добычу ходим.

Да ещё барыньку завёл.

Женщина поспешно закрыла брошенную обитателями дверь. Она чувствовала, как лицо её горит, а на сердце наползает противный холодок. Какая низость! Какие ещё оскорбления пришлось бы пережить ей? Ничего, она поста-рается перенести вещи сама.

Внезапно она вспомнила, что у неё нет денег на дорогу в Москву. На извозчика до станции, пожалуй, хватило бы. Но куда ей ехать? К кому обратиться здесь? Она совершенно одна. В своё время граф С.