Превратности судьбы. или удивительные приключения юного барона Градова и его друзей

Через минуту верёвка была перерезана, и незнакомец оказался на свободе. Потирая затёкшие и чуть припухшие ноги, он еле снял кеды и с выражением блаженства опустил ступни на прохладную траву.

– Ты спас меня. Кстати, я Дима.

– Миша, – представился мальчик. – Как ты вообще оказался здесь?

– Я могу тебе задать тот же вопрос, – внимательно и будто изучающе посмотрел на него Дима.

Миша задумчиво оглянулся назад, затем взглянул на тропинку и, решив, что ничего не теряет, признался:

– Я иду в горы. Я… меня ищут…

– Понятно, – к его удивлению ухмыльнулся Дима.

 – Ты ведь эльф, правда?

– С чего ты взял? – нахмурился шатен.

– Вас всех можно узнать по глазам, – авторитетно заявил новый знакомый.

– Можно подумать, ты видел много эльфов, – с сомнением окинул его взглядом Миша. – И вообще я не эльф.

– Врёшь, – безапелляционно заявил Дима, не торопясь подниматься с земли. – Наш мастер говорит, что только у эльфов глаза в темноте будто светятся. Это от магии. Ты же понимаешь, о чём я?

– На мой взгляд, ты несёшь чушь, – довольно грубо отрезал Миша.

 – Или просто веришь сказкам, – уже чуть мягче добавил он, чувствуя нахлынувшую внезапно усталость. Не в силах стоять, он тоже опустился на землю.

– По-моему, ты считаешь меня дураком, – в голосе Димы явственно послышалась обида. – Думаешь, ты первый эльф, которого я встретил? А вот и нет. Мастер тоже из эльфов и он может ТАКОЕ!

– Какой мастер? – перебил Миша. – И вообще, ты так и не ответил, что здесь делаешь?

Даже в полутьме леса было видно, как Дима побледнел.

Похоже, он понял, что сболтнул лишнего, но отступать было уже некуда.

– Мы живём за болотом, – неохотно поведал спасителю Дима. – В лесу.

– За болотом? – изумился Миша. – Но там опасно. Это же самое сердце Чёрного леса!

– А, бабушкины сказки. Реальную опасность в лесу представляют лишь люди, – бросил парень недовольный взгляд на обрезанную верёвку.

Какое-то время они просидели молча, каждый погружённый в собственные думы. Наконец Миша встал:

– Мне пора, – и, чуть помедлив, добавил, – Прости, это я поставил силки.

Хотел поймать на обед зайца. У нас с братом закончилась еда, но это теперь неважно…

Дима, не ожидавший такого признания, с удивлением понял, что даже не сердится. Наоборот, в его душе проснулось сострадание. Смирение в голосе, поникшие, будто от непомерного груза, плечи, промелькнувшая во взгляде нового знакомого в эту секунду боль были красноречивей для него любых сказанных до этого слов.