Золушка поневоле

Марио лишь махнул на нее рукой, а Лиз, застегнув браслет на запястье и покрутив рукой, чтобы полюбоваться блеском его камней, вдруг сказала:

– Я не буду обращаться в полицию, а Вы пообещайте не увольнять бедную девушку. Возможно, она говорит правду, она не похожа на воровку. Я могла зацепиться рукой за полотенца, браслет соскользнул, у него слабая застежка, а я могла этого не заметить. Скорее всего, так это все и произошло. Так что давайте забудем эту неприятность.

Администратор согласился, и раскланявшись с ней, умчался по своим многочисленным делам.

Когда он скрылся в другом конце коридора, Лиз сбросила свою слащавую улыбочку и шагнула к Варе, все еще не пришедшей в себя.

– Как тебе мой спектакль? Понравился?

– Вы это сделали специально!? Но зачем? – возмутилась Варя.

– Все очень просто. Хотела тебе показать, что с тобой будет, если ты не примешь мое предложение. Выбирай: или прекрасный вечер на яхте в кругу моих друзей, или увольнение, а может даже и арест. Поверь, у меня фантазии хватит, чтобы усложнить тебе жизнь, – сказала Лиз, довольно ухмыльнувшись.

 – И запомни, я всегда получаю то, что хочу. Ну что, соглашаешься или будешь еще ломаться?

– У меня нет другого выбора, – прошептала Варя. – Я согласна.

Глава 4. Роковая яхта

По требованию Лиз, которая, как она выразилась, хотела отшлифовать своего двойника, Варе пришлось попросить у администратора несколько дней выходных. Тот хоть и поворчал, посетовал на огромное количество работы, пересыпая свою речь то ругательствами, то своим любимым «Dio mio», все же согласился.

В ночном клубе девушка просто поменялась сменами с другой уборщицей и теперь была полностью в распоряжении капризной фотомодели. Лиз непременно хотела, чтобы Варя походила на нее во всем, и походкой, и манерой держаться, и жестами, поэтому по несколько часов в день она ее тренировала. Хорошо хоть Варе это все легко далось, наверное, благодаря активному участию в студенческой театральной студии, девушке даже удалось скопировать манеру говорить и голос.

Но вся эта игра, которая так забавляла Лиз, не доставляла никакого удовольствия бедной девушке. Она чувствовала себя загнанной в угол и была не в силах что-либо изменить, отчего у нее постоянно было плохое настроение, к которому стало примешиваться мрачное предчувствие какой-то беды. Казалось, что черная туча сгустилась над ее головой и давит своей тяжестью. Ее одолевали мысли обо всех тех вещах, которые могут произойти.