Время вернуться

 – Эту штуку я тоже нашел там же, когда… когда цветов не стало…

– О чем ты?

– Их было много, Аким. Очень-очень много. Пустыня не мертва. Она полна жизни, она сама ее дает. Но когда я вернулся через несколько дней обратно, все было сожжено, уничтожено. Кто-то не хочет, чтобы мир жил. И я нашел это на месте пожара. Женский платок и эту брошь. Видел когда-нибудь такую эмблему?

Это был круг в виде полумесяца и солнечного затмения. По обоим концам лунного серпа располагались две звезды.

И весь круг наискось прорезала стрела, рвущаяся вверх.

– Видел когда-нибудь такое?

– Нет, – ответил Аким, – жадно, всматриваясь в изображение.

– А я видел!

– Где?

Но Лиам не ответил. Он помрачнел, завел машину и снова выехал на дорогу. Вдалеке вырастала Часовая башня.

Взволнованный и немного напуганный, Аким Филимонович с великой бережностью вернул брошь к цветку и осмотрел платок. Вполне возможно, что это был ее платок. А может, нет. Может здесь скрыто что-то по-настоящему важное и нужное.

Он откинулся на спинку сиденья и полностью отдался ветру судьбы, влекомой в неизвестные дебри.

Глава 6

Лия вместе с Акимом Филимоновичем, ее руководителем Владимиром и Искателем Лиамом ехали вдоль берега моря в сторону горного перевала, о котором так подробно рассказал ей старый ученый. Он сидел рядом, с незаменимым портфелем в руках и нетерпеливо ждал, когда же, наконец, увидит руины старого форпоста, таинственные ворота, и скрытое в горах единственно известное поселение тех, кто называет себя подрывниками.

Лия сидела как раз напротив одного из их племени, одетого в темно-коричневую походную одежду с ритуальной нашивкой в виде змей по рукавам. Его руки были закованы наручниками, но сам пленный подрывник от этого, кажется, не сильно страдал.

Как правило, лица этих людей были закрыты: или черными шарфами, или капюшонами, или кожаными масками. Они не любили показывать себя горожанам.

Но сейчас черный шарф пленника был отстегнут от плеча и свободно висел на груди, обнажая смуглые острые скулы, разбитую губу, застывшие складки гнева на бровях. Он ни на кого не смотрел и не желал ни с кем встречаться глазами.

А Владимир был вне себя. Он готовился проводить собрание в лаборатории, лично проверить работу очистительной станции, сделать много важных вещей, прежде чем начать зачистку.