Облака жизни

Наутро, придя в поместье и дав согласие, работал и служил у Сергея Николаевича, с верой и правдой. Все живущие в поместье, относились к нему с почтением и уважением.

– Василий! – обратилась к нему Ядвига – как ты думаешь, о чём говорила цыганка и что означают её слова? Меня пугает она!

– Не волнуйтесь барыня, что может произойти? Я думаю, смеётся она над нами и больше ничего. Забудьте о ней! Прохладно становиться, пойдёмте побыстрей к дому. И Сергей Николаевич, и Поля заждались нас. Самовар, уж точно готов!

– Ты прав Василий! Горячего чаю испить, ой, как хочется… – ответила Ядвига.

Ускорив шаг, они направились к дому. Ни Сергею Николаевичу, ни Поле, о цыганке ничего не сказали. Увиденное и услышанное, стало их тайной. Через несколько дней, в ворота поместья постучали. Открыв их, Василий увидел Алексея.

– Василий, – обратился он – пришёл спросить у Сергея Николаевича, могу ли завтра с матушкой навестить их, с Ядвигой Любамировной.

– Сейчас спрошу! – ответил Василий.

– Конечно, конечно, я давно их жду – ответила Ядвига.

Выйдя на порог дома, Василий ответил:

– Приходите Алексей, вас давненько уже ждут.

– Спасибо Василий, – поблагодарил Алексей. Закрывай ворота!

Поутру, накормив скотину и управившись по хозяйству Ефросинья, стала собираться в гости. Несмотря на свой возраст, она приковывала к себе взгляды окружающих. Расчесав густые волосы, заплела их в тугую косу, закрепив венком на голове. Поверх причёски накинула платок, подаренный Алексеем. Одним концом платка обвила шею, на груди закрепив его брошью.

Одев поверх атласного платья безрукавую душегрею, расшитую шёлковой нитью, сапожки малинового цвета на небольшом каблучке, сказала Анне с Алексеем:

– Я готова! Пойдёмте.

Идя по дороге, дети любовались своей матерью. Высокая, статная, шла горделиво подняв голову. Чёрные брови очертили невысокий лоб, в тоже время подчеркнув голубизну её сияющих добротой глаз. Тонкий прямой нос. Чуть припухлые губы, всегда расползались в милой улыбке, образуя на щеках её хозяйки небольшие ямочки.

Алексей, как две капли воды, был схож со своею матерью. Тимофеевич, завидя идущих, вышел за ворота дома посмотреть на неё.

– Ох, Ефросинья… Давненько, я тебя такою не видел. Никак в поместье направились?

– Да, – мило улыбаясь, ответила – приглашены в гости!

– А… – протянул он, оставаясь стоять у ворот и провожая их взглядом. Впервые вижу, что –бы простолюдины ходили в гости к барину – подумал он про себя.