По второму пути

И в будущем я постараюсь держаться от них как можно дальше. Но это только в том случае если у меня есть будущее. Я монстр. То, что произошло ночью не спишешь на сны, галлюцинации и прочее. Устроить такое без хорошей кувалды не в человеческих силах. И даже в этом случае, на что списать следы зубов и когтей?

Мне не с кем посоветоваться. Увы, но даже родители тут не подходят. Мне нет места среди знакомых, я опасна для всех. Так что же мне делать? Сбежать куда-нибудь в глухомань? Попытаться пожить в заброшенной деревне? Но, во-первых, меня очень быстро начнут искать, во-вторых, это снова ничего не решит.

За всеми этими мыслями я не замечала, куда иду. Помнила только, что вышла на своей станции, зашла в пекарню, прихватив стаканчик горячего кофе и какую-то булочку. Сжевала её там же, практически не чувствуя вкуса. Потом куда-то шла чисто на автомате, так и не воспользовавшись автобусом. Когда наконец меня отпустило, а мозг начал воспринимать окружающее, оказалось, что шла я домой. Тот самый узенький сквер, мостик.

Вереница запаркованных машин, всё как в ту ночь. Только дождя нет.

– Светлана Николаевна!

Всё как тогда. Не совсем. Голос мужской, довольно низкий, а вот и его хозяин. Общего немного. Тот был высокий, черноволосый. Этот чуть выше среднего, светло-русые волосы коротко подстрижены. А вот движения как у того, из кошмара, стремительные и почти бесшумные.

– Откуда Вы, знаете, как меня зовут?

– Полковник Грызь. ФСБ.

Перед моим носом раскрывается и сразу захлопывается красная книжечка.

Я не успеваю даже разглядеть фотографию в ней, а он уже успел её убрать! Куда он её засунул? Я и этого не видела! С моей новой реакцией не видела! Кто он?! Внешне ничего особенного: тёмно-голубые джинсы, добротная чёрная куртка. Удобно и абсолютно неброско. В такой одежде сейчас можно пойти практически в любое место и не выделяться. По возрасту на вскидку примерно мой ровесник. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Его аура! Я такой ни у кого не видела.

Аура ярчайшая, сияющая всеми цветами, но не пульсирующая, а равномерно светящаяся, слишком упорядоченная.

Её словно причесали. Все остальные несли на себе какие-то неправильности, и ещё они двигались, менялись, жили. Именно! Они жили. У ФСБшника была мёртвая, неподвижная аура механизма, но при этом в разы более мощная. Так, наверное, смотрелся бы тяжёлый танк среди римских легионеров. Они живые, а он… Он сама сила. Несокрушимая и мёртвая.

– Нам надо поговорить. Пройдёмте, у меня здесь недалеко машина.