По второму пути

Я свою сущность контролирую, а ты до сих пор сорваться можешь. Из тебя такого как я ещё делать и делать. И не умеешь ты ничего. Так, глины кусочек. А вот что из тебя вылепиться мы ещё посмотрим. Если научишься, то и тебя будет очень непросто порвать. Доедай быстрей, ехать надо. Там в бардачке шоколад лежит, достань палочку на закуску.

Я послушно открыла бардачок и чуть не захохотала. Он был под завязку набит одинаковыми пирамидками с ярко-красной надписью. Как сокровищница Али-Бабы детсадовского возраста.

Впрочем, дальше стало ещё интересней.

Распечатав шоколадку, взрослый солидный мужик начал буквально её пожирать, чуть не урча от удовольствия.

– Ну чего уставилась? Хочешь себе возьми, там много и я не жадный.

– Вы его на самом деле так любите?

– Заметно?

– Очень. – Я улыбнулась. Приятно всё же что даже у этого киборга есть свои слабости. Хоть что-то человеческое.

– Не наелся в своё время, теперь наверстываю.

– В своё время? Его же полно вокруг, да и при Союзе вроде хватало.

– Не в моём детстве.

– Да не настолько вы меня старше. Был тогда шоколад и много.

– В твоём детстве – был. – Он резко замолчал и завёл двигатель. Аккуратно протискиваясь между машинами, Крузак выбирался из глубины стоянки. Проезжая мимо бака полковник чуть приспустил стекло и метко зашвырнул в него пакет с мусором. Через мгновение мы снова были на трассе.

Примерно через час после кафе Грызь притормозил у обочины, содрал с себя растерзанную куртку и бросил её на пол у задних сидений.

Затем притянул к себе пакет, и переоделся в длинный тёмно-синий плащ, прикрыв и разорванную рубашку, и пятна крови на джинсах. Дальше он двинулся гораздо медленней, словно что-то высматривая.

Вскоре на обочине обнаружился навес с надписью, «Мёд – прополис. Собственная пасека». На прилавке толпились баночки и горшочки с подозрительным содержимым. Стоявшие за прилавком два кавказских человека доверия внушали ещё меньше. Я могла поручиться, что содержимое банок не имеет никакого отношения к пчелиной продукции, «при производстве сего мёда ни одна пчела не пострадала».

А вот полковника это, казалось, не смущало. Он припарковал Крузер рядом с морковного цвета Москвичём и небольшим серым джипиком, а затем повёл себя более чем странно. Вытащил из бардачка остатки шоколада и распихал его по карманам, потом кинул мне на руки мой рюкзак и вышел, вытащив мою сумку.

– Выходим. Молчи и делай что скажу. – В его голосе зазвенел металл.