Змей и Цветок

Какое-то время Папанцин нараспев читала молитвы, снова зажигала курительные смеси, хмурилась, жевала губами, страшно закатывала глаза, от чего Майе становилось не по себе, и, наконец, разлила содержимое чаши на алтарь.

Сердце Майоаксочитль застучало быстрее. Она взглянула сначала на алтарь, затем на жрицу и, нетерпеливо покусывая губы, спросила:

– Что ты видишь?

Папанцин не торопилась с ответом. Нахмурив брови, она рассматривала кровавый рисунок на алтаре и бубнила себе под нос что-то невнятное, странно покачиваясь из стороны в сторону.

– Твоя жизнь изменится, когда придут змей и паук, – наконец, закончив, проскрипела жрица.

– Кто? – недоумённо выгнув бровь, протянула дочь вождя.

– Скоро ты поймёшь сама, – отмахнулась Папанцин раздражённо, – Ступай.

Майя вышла из помещения с недоумением и тревогой. Предсказала так предсказала! Ничего не понятно! Как жизнь изменится? Какой паук? И рассказать то никому нельзя, иначе не миновать гнева Богов.

Настала очередь Козамалотль идти к жрице.

Ясновидящая так же безмолвно увела за собой женщину в маленькую тёмную комнатушку с удушающими благовониями и кровавым алтарём. Спустя некоторое время супруга Тепилцина вышла с таким же растерянным выражением лица, что Майя про себя криво усмехнулась – «Похоже, Папанцин всегда столь загадочна и немногословна. Какой прок от её гаданий?»

***

Спать Козамалотль отправилась рано, сославшись на недомогание, и Майоаксочитль тоже пошла в свои покои, чтобы побыть в тишине.

Она долго лежала на спине, глядя в потолок и размышляя о недавних событиях, пока сон, наконец, не сморил её.

Проснулась дочь вождя глубокой ночью от звуков топота и суеты в соседних помещениях.

«Козамалотль!» – молниеносно пронеслось в голове. Девушка выскочила из комнаты босая и растрёпанная, едва успев накинуть тунику. Ступни обдало ночной прохладой, от охватившего волнения по телу пробежала дрожь.

В покоях Козамалотль уже командовала повитуха.

Она велела слугам принести воду и чистые простыни, а самой роженице – побольше ходить, прислушиваться к своему телу и движениям ребёнка в утробе. Знахарка успокаивала:

– Терпи, госпожа, время ещё не пришло. Будем ждать. Дитя всё ещё готовится к появлению на свет.

Супруга Тепилцина стоически терпела муки, держась гордо и спокойно. Боль накатывала волнами, то усиливаясь, то отступая и с каждым часом становилась всё сильнее.