Змей и Цветок

– Передал ли ты моё послание?

– Да. Их военачальник общался через рабыню-переводчицу. Он принял подарки и вёл себя с нами дружелюбно.

– И, тем не менее, он не убрался восвояси, – потирая подбородок, заключил Монтесума, – Но зачем вы пленили его человека? Как я могу вести мирные переговоры, когда у меня в плену находится теуль?!

Монтесума смотрел на Текуантокатля испытующе. Любой другой человек, находясь на месте командира, почувствовал бы себя неуютно и попытался отвести взгляд.

Но не Текуантокатль. Он держался уверенно, говорил спокойно и, казалось, знал, что делает. Гнев Монтесумы не страшил его.

– Мы встретили небольшой отряд близко к нашим границам, – с видом невозмутимым отрапортовал командир, – Их проводниками были тотонаки. Мы напали на них, думая, что встретили воинов из вражеского племени, но когда увидели теулей, поняли, что ошиблись. Завязался бой, их проводники погибли, а некоторых мы взяли в плен. Но сами теули, воспользовавшись удобной для них заминкой, сбежали.

Наш пленник намеревался убить воина из моего отряда и уже почти завершил задуманное, но мой макуауитль[14 - макуауитль (macuahuitl) – холодное оружие ближнего боя. По своей форме напоминает плоскую дубинку c несколькими рядами лезвий из обсидиана.] оказался быстрее.

– Я услышал тебя, – властно произнёс тлатоани, – Распорядись выделить пленнику покои в моём дворце. Разумеется, под охраной. Проследи, чтобы он ни в чём не нуждался, подготовь дары и рабов.

Если мы хотим решить вопрос миром, мы должны оказать радушный приём сыну Кетцалькоатля.

– Прошу простить меня, господин, но народ ждёт принесения чужеземца в жертву на великом празднике бога войны Уицилопочтли, – возразил Текуантокатль. – Кроме того, не лучше ли дать бой теулям, пока они не подошли вплотную к нашей столице?

– Они – сыны Кетцалькоатля. Если Боги потребуют жертву, они дадут нам знамение, – ответил Монтесума раздражённо.

– Тебе виднее, великий владыка, – на суровом лице Текуантокатля заиграли желваки, но командир заставил себя смиренно поклониться.

Монтесума молча оглядел бойцов, что стояли перед ним, покорно опустив головы. Более никто не смел возразить императору. Коротким жестом левой руки, как будто небрежно отталкивал от себя что-то, Монтесума велел воинам удалиться. В миг беседа тлатоани и главного военачальника столицы приобрела приватный характер.