Змей и Цветок

Моих родителей уже нет в живых, сёстры давно выданы замуж, а братья, в большинстве своём, покинули Шалтокан.

– Ты возвращалась на родной остров после замужества?

– Да, но очень давно и без особой охоты.

– Почему?

– Поместье Шалтокана – вместилище интриг, – поморщилась первая супруга, – Так было с самого моего детства.

Интриганка или бедная жертва тирании? Чимальма не казалась дочери вождя опасной лицемеркой, способной строить козни. По крайней мере на первый взгляд. На дружбу Майя, конечно, не рассчитывала – это абсурд, но искренне надеялась хотя бы не враждовать.

Внезапно беседу двух женщин прервала пожилая наставница. Запыхаясь, она быстрым шагом неуклюже ковыляла к водоёму и, едва переведя дух, сообщила:

– Госпожа Майоаксочитль. Прошу простить меня, ты вероятно позабыла, что этим вечером решится судьба пленных тотонаков на поле для игры в тлачтли[23 - тлачтли – совмещённая с ритуалами спортивная игра, распространённая среди народов доколумбовой Америки.

– Что ж, пора идти, – дочь вождя почтительно поклонилась, – Благодарю за беседу, госпожа Чимальма.

– Спасибо и тебе, госпожа Майоаксочитль.

Покинув банный комплекс, старуха, недовольно причмокнув губами, заговорила противным сварливым поучительным тоном:

– Будь осторожна, госпожа! Не води дружбу с этим пустоцветом. Чего доброго, опоит тебя, одурманит!

– Прикуси язык! – шикнула дочь вождя, – Я не питаю иллюзий! Однако мне неприятно слышать, когда с таким возмутительным неуважением говорят о сестре правителя Шалтокана.

Наставница скривилась, но была вынуждена покорно поклониться:

– Как тебе будет угодно.

***

В церемониальном центре столицы ацтекского государства располагался огромный стадион для игры в тлачтли. Безжизненное песчаное плато, окружённое мощными каменными стенами в три человеческих роста, на противоположных сторонах которых высоко над головой красовалось игровое кольцо.

Зрители неистово ревели, ожидая судьбоносного действа – сегодня решалось, кто из пленных рабов получит свободу, а кто отправится на жертвенный алтарь. Знатные господа располагались на трибунах, построенных на возвышении, тогда как простые горожане толпились вокруг игрового поля, а те, кому совсем не досталось места – наблюдали со ступеней близлежащего храма.