Младший ветер

– Знаешь, сколько раз я в город с заявлением ездил? То-то и оно. Последние разы они даже и разговаривать со мной не стали. Бандиты, одним словом.

– Так к Вам не один раз залезали?

– Каждый день. Иногда, даже при бабке залазят, она ни черта не слышит. А может и заодно с ними.

Тут во мне зародились сомнения.

– А что они у Вас сегодня украли?

– Лампочку подменили. Когда я уходил, то в коридоре, когда свет включал, лампочка ещё целая была, я свет выключил и ушёл. А прихожу из магазина, щёлк выключателем, а лампочку хорошую они выкрутили, а старую вкрутили, перегоревшую.

 – Он торжествующе посмотрел на меня – Представляешь, какие хитрые?

Я осторожно спросила:

– А вчера, что украли вчера?

– А вчера, я после обеда лёг вздремнуть. На столе подсолнечное масло стояло в бутылке, я ещё заметил, сколько его осталось, а проснулся, так сантиметра на три ниже уровень.

– Так может Ваша жена готовила, масло издержала?

Он рассердился:

– Не готовила она, утром суп сварила.

И всё. Говорю тебе, отлили масло! Брюки новые не могу найти. Сразу не заметил, а тут на праздник хотел надеть, так старые какие-то висят, а моих новых нет. Я заметил на одном свои брюки. Да разве докажешь!

Наверху, открылось окно и кто- то выглянул. Потом оно тут же закрылось.

– Вон, уже моя старая тетеря выглядывала, сейчас спустится. Не слышит ни хрена, не видит, а спорит! Я слово, она два. Ты далеко от дома не уходи, а то обворуют.

– Так у меня воровать нечего.

– Найдут!

Из подъезда вышла толстенькая маленькая старушка, в белом платочке, и тоже с тросточкой.

– Что, дед, жалуешься на воров опять? – Спросила она, подслеповата щурясь – А Вы кто? Не узнаю что- то.

– Меня зовут Ольга, я подруга Татьянина. – Сказала я и поняла, что не знаю даже фамилию Татьяны – Приехала свежим воздухом подышать, после больницы восстановиться. Так что теперь я Ваша соседка. А как Вас зовут?

– Нина Тимофеевна. – Она показала на окна на втором этаже – Вон наша квартира, напротив Ларисы живём.

Не слушайте Вы его, совсем из ума выжил, никакого покоя с ним нет. Со всеми уже перессорился. Всё у него за квартирой нашей следят, кругом одни воры.

Дядя Алим, сердито ворча на неё, опёрся на свою трость, поднялся и заковылял к магазину. Нина Тимофеевна присела рядом со мной, потрепала Бобика под ушком и горестно вздохнула:

– Старость не радость, раньше нормальным был, работал в жилконторе, уважали его.