Тихий омут – индивидуальные черти

Потом сфокусировала взгляд на Жене и как будто, обнаружив в ней изъян, критически протянула:

– А, кстати, почему твой Димочка тебя так редко выгуливает? Что денег не хватает? Расскажи, как там наш Димон поживает?

У Жени сегодня не было настроения слушать про Ленкины приключения. С периодичностью в один-два дня та встречала глазастенького Тимберлейка или плечистого Форда в соседней с домом забегаловке и начиналось «большое и светлое». Поэтому Женя сделала вид, что ищет какие-то бумаги, но Лена не отставала:

– Что-то ты вялая какая-то сегодня и мешки под глазами… У меня косметолог хороший есть.

Она прищурилась, пытливо вглядываясь Жене в лицо, и утвердительно сказала:

– Вы поругались! И из-за чего же? Ты ему сахар в чае не размешала или макароны в супе разной длины оказались?

Лена, сделав вывод о сложностях в отношениях Жени и Дмитрия, тут же приняла пренебрежительно-наставительный тон:

– Ты, Жень, не обижайся, но мужики таких женщин как ты не любят. Ты слишком пресная.

А им нужны эмоции, даже не всегда положительные. Нужен накал страстей, водоворот чувств. Это он еще долго с тобой продержался.

– Лен, ты за кофе идти собиралась. И не придумывай мне проблемы, а то накаркаешь еще. Ты же прекрасно знаешь, что с Димой поругаться практически невозможно. Он в командировку уехал. Его несколько дней не будет. А я уже соскучилась и, кажется, немного простыла. Ты бы держалась от меня подальше, а то всякая там воздушно-капельная инфекция…

– Зараза к заразе не пристает, – но Лена все-таки отодвинулась подальше.

Женя, зная, что Лена только на словах опытная искусительница, про себя ее немного жалела, не обижалась и всегда слушала в пол уха, но сейчас ее слова задели за живое.

– А может быть ты и права, – пробормотала она себе под нос, направляясь к кофемашине. – Давай кофе пить.

Девушки уютно расположились за столом, потягивая горячий ароматный напиток, когда дверь в кабинет широко распахнулась, громко стукнувшись о стену.

На пороге стоял Олег Палыч Смоляков, лучший друг шефа и гроза всего офиса. За глаза его называли Жабером, от слова жаба, и было за что. В нем, как в человеке, все было равноценно не прекрасно – и лицо, и душа, и одежда. Толстый, лысый пятидесятилетний дядька с очень плохой кожей на лице, свидетельствующей об отсутствии женского внимания в молодости, и отвратительным характером, развращенным карьерным ростом в налоговой полиции.