Игры Богов, или Порхание бабочки. Мир, ты весь как на ладони

И обнаружила я его буквально в метре от места происшествия. Но о нем нигде не упоминается, словно и не было никогда. Я уже сверила данные, можешь не сомневаться, но об этом потом. Мы еще вернемся к этому отпечатку. Так вот о студенте… Он выше депутата на целую голову, и удар пришелся бы сверху вниз, а тут… – Никифорова встала в позу предполагаемого убийцы и резко взмахнула рукой. – Удар нанесен по прямой, значит, нападавший был ниже ростом и рост его, предположительно, от 1,6 м до 1,65 м, и это максимум. Кстати, рост этот очень соизмерим с отпечатком обуви, я бы сказала, эти два показателя принадлежат одному лицу.

– Это что же получается… – Анна-Мария, зажав зубами нижнюю губу, углубилась в изучение бумаг и словно забыла о присутствии Никифоровой. Она быстро делала пометки в своем блокноте и, вооружившись лупой, долго изучала снимки, которые принесла Мария Владимировна.

– Товарищ капитан, ты меня слушаешь? – Никифорова помахала ладошкой перед лицом Анри. – Ты так мне и не ответила, Баркалов, правда, депутат? Кстати, стилет для него был изготовлен из специального сплава.

Такое оружие в магазинах ширпотреба не продается. Изготавливается только на заказ и очень дорогой заказ, – продолжила Никифорова, надув губы. Она знала, что Динавер ее слышит, хоть и кажется отрешенной, но терпеть не могла, когда ее игнорируют.

– Не дуйся, – Анна-Мария бросила на Маню беглый взгляд. – Баркалов не депутат, это его кличка еще со студенческих лет. У этого гражданина два института за плечами и одна ходка за мошенничество, причем в крупных размерах.

– Понятно. – Никифорова, закинув ногу на ногу, уютно устроилась на диване. Зная характер подруги, решила с разговорами повременить. Хоть Анри и слышала ее и даже могла вести разговор, но в такие минуты, когда она закусывает губу, лучше было ее не трогать.

А мозг капитана Динавер и впрямь работал очень слаженно, ритмично и очень профессионально. Если бы ее мысли мог прочесть убийца, он бы ужаснулся, насколько точно она воспроизводила совершенное преступление, словно сама присутствовала на нем.

– Итак, что мы имеем… – наконец оторвалась Динавер от бумаг, уставившись в пространство. И, не дожидаясь ответа, сама продолжила монолог. – А имеем мы то, что женщина могла быть очень обижена на Баркалова, вот только почему? Банальный любовный треугольник? Или месть за более тяжкие преступления этого самого Баркалова? Чтобы убить спонтанно, заранее не готовясь, это надо иметь очень давнюю злость и ненависть на оппонента.