Хозяйка леса

Лев озяб и накрылся одеялом с головой, лишь подставил морозной свежести лицо. Матвей же проснувшись от холода, поднялся закрыть окно и вернулся в постель доспать еще пару часов. Когда жужжание голосов на улице стал невыносимым, Мира и Ева поднялись с постелей и успели в душ раньше парней. Наспех позавтракав бутербродами с кофе, ребята загрузились в машину с термосами с чаем и кипятком, чтобы заварить на обед вермишель.

В этот раз Мира с широко распахнутыми глазами смотрела по сторонам, любуясь пышными верхушками леса, подпирающие низкие облака.

Льву же нравилось наблюдать, как в проплешинах сизых перьев проглядывают кусочки лазоревого неба. В отличие от Миры, он не мельтешил по заднему сидению туда-сюда, пытаясь рассмотреть как можно больше. Пока Ева подпевала под задорно-печальные мотивы песен из ее альбома, Матвей хмуро вглядывался в дорогу перед собой, объезжая глубокие ямы. Чтобы попасть на озеро, нужно было объехать кусок леса и по извилистому проселку добраться до другой деревни.

Попавшийся по пути сгорбленный мужик в тулупе подсказал дорогу к достопримечательности.

Машину пришлось оставить раньше и дойти пешком, продираясь через чащу сосен и пихт. Почти незаметная в сохранившейся тут вялой, но густой траве тропинка провела ребят, вязнувших в грязи, к берегу озера. Сонная поверхность цвета стали зеркалом отражала нависшие сверху облака и растущие по краю деревья.

Матвей глубоко вдохнул запах смолы с привкусом собирающегося дождя. Ева с тихой улыбкой взяла его под руку, опустив голову ему на плечо.

Наслаждение приглушенными красками Львом прекратилось, когда он в последний момент поймал Миру за талию, что захотела потрогать рукой воду и чуть не упала в озеро с головой. Ева разразилась от этого таким заливистым смехом, что разбудила уток. Те выскочили из ближайших зарослей с недовольным кряканьем и перелетели на другую сторону подальше от человеческих визгов. Видно уткам тоже хотелось побыть в тишине и покое.

Мира скукожилась под курткой, спрятавшись по кончик носа, лишь бы Лев поскорее перестал нагло ухмыляться, глядя на растекшийся как чернила румянец на ее щеках нежно розовый, как закат.

В наступившей лечащей душу тишине ребята слушали музыку природы: разговоры птиц в чаще, едва слышные шорохи прыгающих белок, шуршание еще по-летнему сочной травы. У озера время будто остановилось. Ровный круг в обрамлении хвои, как веко ресницами, гипнотизировал своей бесконечностью, и казалось, так было всегда и будет всю жизнь – умиротворенно.