Голодный город. Сборник рассказов

Тот человек, которого я чуть не сбила с ног, вяло повернул в мою строну голову, но не выразив никаких абсолютно эмоций, так же вяло вернул ее обратно и побрел по своему маршруту.

Меня так сильно это удивило и обескуражило, что я совершенно на автомате влилась в человеческую реку. Всю дорогу я просто шла и думала, думала, думала… Почему он никак не отреагировал, что с нами со всеми не так?!

От этих мыслей сердце начало сбиваться с ритма и тяжело ухать в груди. Мне стало душно и больно дышать, воздуха не хватало, сердце, будто сошло с ума и, разрастаясь внутри всё больше и больше, вытесняло другие органы.

Срочно, срочно дайте мне воздуха! Но люди, облепившие меня со всех сторон, двигались будто в параллельной реальности, они не замечали меня, просто бредя вперед, и тогда я остановилась.

Поток немного затормозил и неторопливо начал перестраиваться, пытаясь меня обойти, а я в этот момент согнувшись пополам, сначала очень осторожно, касаясь самыми кончиками пальцев грудной клетки, начала впиваться ими в собственную плоть.

Пальцы словно острые иглы проникали вовнутрь, под кожу, вспарывая ее, отыскивая путь к сердцу. Слабая грудная клетка хрустнула как сухая ветка, когда мои окрепшие руки ворвались в нее, ища заветное, самое ценное – горящее и бьющееся.

Кровь потоками стекала по моим рукам, в которых теперь билось и горело огнем огромное тяжелое сердце.

Я подняла его высоко-высоко над головой, кровь капала мне на лицо, но даже сквозь нее я видела, как ярко оно горит, сколько тепла оно льет на опущенные головы ничего не видящих людей, а они, словно почувствовав что-то едва уловимое, начали останавливаться, озираться, в поисках источника света.

Они будто подсолнухи, подумалось мне. Подсолнухи, откуда я знаю про них, откуда их образ всплыл в моей памяти?

Прекрасные цветы с тяжелыми головами, тянущиеся к солнцу, дающие семена, наполняющие радостью.

Мы будто подсолнухи, лишенные солнца.

Сердце замедляло свой ход, вырванное из своей клетки и оказавшееся на свободе, оно было к ней не приспособлено и теперь, тикая всё тише, оно угасало. Тепло больше не разливалось из него, свет становился всё бледнее, а люди, только что так жадно впитывавшие его вибрации, теперь снова медленно опускали головы, и вставая обратно в строй, текли размеренными потоками к своим делам и чекпоинтам.