Мертвые хозяева. Что есть обнажившаяся душа!?

Цыганское дурачье к Семену Захаровичу в дом решило постучаться, у того и собаки не было, а они и рады. Ой, глупцы, ой, недоумки. У Семена Захаровича нрав жесткий, характер мстительный, рука крепкая, тело толстое и рост немаленький. Уже вышел злой как собака, что-то гаркнул, то ли прорычал, и три цыганенка помчались стрелой от него, сшибая с дороги своего паренька с мешком. А тот стоит растерянный и почему-то не бежит, а на него уже надвигается большой и разъяренный Семен Захарович, делая широкие шаги, засучив рукава, и лицо пылает красным жаром.

Бабка о калитку оперлась и во все глаза смотрела, как начал он трясти худощавого паренька с большой силой и вверх-вниз подбрасывать, матом благим орать, да еще на дорогу придумал вышвырнуть. И этого стало мало зверью: пинать придумал мальца своими крупными ногами, тельце-то больно мало, так ведь и убить можно. Бабка перекрестилась, жалко стало паренька, пусть и цыган, а ведь живое существо. Да что тут поделать, жизнь-то ведь такова и есть – тяжкое бремя, и бремя это тело не щадит.

А вон ведь один цыганенок не убежал далеко, он был повыше и покрепче избитого мальчика. Паренек стал отвлекать Семена Захаровича, кричать ему обидные слова. Оскорбленный мужчина набычился и стал ловить цыганенка, но тот ловко уворачивался и еще больше дразнил толстяка. Какая невидаль произошла для бабки: этот цыганенок умудрился обвязать ноги Семена Захаровича у самых щиколоток веревкой, но, пока затягивал узел, был схвачен за шиворот и приподнят. Паренек не растерялся, стал отталкивать врага от себя, и неповоротливый Семен Захарович, потеряв равновесие из-за связанных ног, бухнулся спиной на дорогу, мальчик упал вместе ним, приземлившись прямо на толстый живот, но, не желая на нем долго лежать, соскочил стремглав и подбежал к избитому цыганенку.

Еле живой малец уже пытался приподняться на своих тонких ручках. Высоконький мальчуган подбежал к нему, погладил по голове, свистнул что есть мочи, и не пойми откуда другие цыганята подскочили и давай все вместе пытаться лежачего паренька поднимать, а у того гримаса боли на лице застыла.

И так, и сяк пробовали, а Семен Захарович, пыхтя и ругаясь, от пут себя любимого старался освободить. Цыганята присели, выстроившись в почти ровную линию, и кто за что подхватили мальца, и как доску подняли и понесли его. Они очень спешили убраться с глаз долой.

Бабка провожала цыганят пораженным взглядом: да, не растерялись ребятки, хорошо поваляли в дорожной пыли Семена Захаровича.