Мертвые хозяева. Что есть обнажившаяся душа!?

Ладно, постараюсь сильно не надоедать! – Григорий подмигнул Соне и улыбнулся.

– Дядь Гриш, давай, спокойной ночи! – девушка тоже улыбнулась в ответ.

Глава 3 (1994 год)

Пасмурный и хмурый день. Кружат наглые и ненасытные вороны в воздухе. Их огромные длинные клювы раскрываются в истошном крике, круглые темные глаза голодно и зорко следят за чем-либо съестным, их черные, как будто рваные крылья оставляют летящие тени на земле мертвых. Неприятное место для маленького мальчика. Он смотрит вокруг: нет могилам конца и края под осенним убором деревьев.

Под этими крестами и памятниками люди спят вечным сном. Эти люди наказаны, они плохие. Иначе они бы не уснули так крепко и их бы не положили в гроб-кровать, чтобы оставить здесь под землей. Теперь они никогда не вернутся домой. Наверно, это хорошее место.

Ярославу уже пять лет, и он так часто бывал на кладбище за городской чертой, что привык считать это место наказанием для людей. Он еще не понимал, что такое смерть, ему казалось, что все это глубокий сон.

Такое временное место, куда тебя обязательно положат за что-то плохое, и напишут твое имя, и прибьют твой портрет, чтобы не забыть о тебе, ведь вдруг придется выкапывать человека обратно за хорошее поведение.

Отца он боялся и не понимал, почему тот живехонько стоит над могилами под необъятным небом, а не находится под стопами живых, чем он заслужил право быть ненаказанным, ведь он всегда грубо разговаривал с бабушкой Ярослава, и мальчика он тоже все время ругал, и грубо прикасался к нему.

Запах здесь стоял и так землистый и застарелый, и отец добавлял к запаху кладбища свой спиртной перегарный аромат.

Ярославу хотелось домой, а не находиться здесь на лавке и смотреть, как отец осушает очередную рюмку со своими дружками и травит чаек и ворон кусками пирогов. Они были на могиле какого-то друга отца, судя по портрету, достаточно молодого. Ковер из разноцветных листьев осыпал даже саму могилу и большой выцветший венок.

Он, скорее всего, много пил, и, наверно, поэтому его замуровали здесь, и отцу пора туда же, прямо в дружеские объятия, места им должно там хватить.

Наконец, мальчик был дома, было уже поздно, но сон не приходил. Но он знал, как можно уснуть. Представил кладбище, море могил. Там тихо, никто не тревожит живых. Свободное местечко, аккуратная прямоугольная яма, бездонная и темная. На земле рядом с ямой лежит открытый гроб, в нем отец, его глаза закрыты, сам неподвижен, скован.