Летящая против ветра

Утром пособираем травы, а к обеду начнем спуск с горы. И еще – не шуми. Вслух только необходимое и шепотом, и никаких песен!

После таких наставлений у меня вся радость пропала. Просторный и светлый луг стал казаться незащищенно-неуютным. Я жалась к Тин и озиралась по сторонам. Когда вдалеке загромыхал камнепад, подскочила на два локтя вверх и сунула в рот кулак, чтоб не завизжать.

Расщелина нашлась быстро. Глубиной локтей в восемь-десять, с каменной крошкой на полу и сходящимися домиком серыми шершавыми стенами.

Тин осмотрела ее, хмыкнула, что это как раз то, что надо. Предложила мне сложить котомки в дальнем углу и пойти посмотреть, что тут растет. Тин рассчитывала найти снежноцвет – очень редкий цветок, листья и стебель которого были не зелеными, а словно вырезанными из голубоватого бархата. Ценился он на вес золота, а видела его я только на картинках.

Мы бродили по лугу, Тин смотрела под ноги, а я озиралась по сторонам. Почему здесь нет птиц? Неужели им тут клевать нечего? Странно… И из привычных лесных звуков присутствует только один – свист ветра.

Неуютно.

Тин обнаружила целую куртинку целебных горных фиалок. И почти сразу вслед за этим поросль ведьминых куличиков, которые помогали от кровотечений и бесплодия. Я тоже расслабилась и стала рассматривать разнотравье вокруг. Свет постепенно становился красноватым, солнце клонилось к лесу…

– Мири, хватит, через час уже закат. Пошли прятаться. Завтра еще поищем.

Эх, а мне показалось, что я заприметила впереди на склоне что-то голубенькое… вдруг это тот самый снежноцвет? Но спорить с Тин я не собиралась – ей виднее.

Втиснулись в расщелину и, расстелив один плащ на земле, уселись на нем спинами к стене. Вторым прикрылись до шеи и, насколько хватило, замотали плечи.

– На, попей. Много не наливайся… в туалет ходить до утра некуда, да и флягу я только одну с собой взяла.

Я хлебнула пару глотков. Ничего, потерплю. Но болтать нельзя, петь тоже… а что делать? Похлопала глазами на кусочек неба меж камней. Краснеет… но так медленно.

А до утра вообще не дотерпишь. И страшно почему-то. Может, помедитировать? Закрыла глаза и уплыла на свою ледяную равнину, залитую лунным светом. Хорошо – чисто, спокойно, ясно на душе…

Проснулась рывком, оттого что снаружи кто-то громко завизжал. Дернулась было, но рука Тин зажала мне рот. Я поняла – надо молчать.

Шаги. Тяжелые. Такие, что сверху каменная пыль сыплется. Потом отдельные «буммм, буммм» перешли в слитный топот. Раздался грохот.