Драконья доля

Пойдёшь дальше, куда шла. А будешь стараться, может, и останешься. – Поймал мой взгляд, подмигнул: – Вдруг понравится? Сейчас иди к Марке, та тебя пристроит и всё объяснит.

Коржик мялся рядом. Потом, видя, что хозяин готов повернуться спиной, пискнул:

– Дядька, а мне обещанную награду?

– Ладно, держи! – Варек сунул лапищу в карман штанов, что-то там нашарил и бросил Коржику тускло блеснувший в воздухе кружок. Мальчишка ловко его поймал.

Я сглотнула. Вот хитрый пацан! С меня деньги возьмёт, да ещё трактирщик ему что-то дал.

А я ни монетки за жизнь в руках не держала.

– Ну, потом забегу! Бывай, Син! – Коржик выскочил за дверь, оставив меня одну в трактире.

– Чего стоишь-то? – обернулся хозяин. – Слышала, что я сказал? Иди к Марке!

А где та Марка? И как она выглядит? Я ж в жизни в таких огромных доминах не бывала! Это в избе сени да пара комнат, заблудиться негде. А тут? Обвела взглядом огромное сумрачное помещение с рядами столов вдали и широкой деревянной уходящей наверх лестницей.

А снаружи, как успела разглядеть, прежде чем зашли, – дом ещё больше. Три этажа, и в обе стороны тянется ширше, чем ограда у деревенского коровьего выгона. Махина, одно слово!

– Ладно. Ма-арка! МАААРКА!!! – рёв Варека эхом раскатился по дому.

Такое не то что глухой в лиге услышит, а мёртвый на погосте из могилы выпрыгнет! Ужас, как орёт.

– Чи-иво? – донеслось откуда-то сверху.

– Сюды иди! Новенькая у нас, – договорил Варек уже спокойнее.

Ох, лишь бы она была не злой!

– Значит, Син? Говоришь, шестнадцать тебе? Не врёшь? А девка иль баба? А то, может, из дома удрала, оттого что согрешила?

Я замотала головой, глядя на упёршую руки в боки краснощёкую тётку в застиранном сером фартуке.

– Ну ладно. Говори, что умеешь! Работа разная есть: стирать, убирать, готовить, за скотиной ходить, коров доить – у нас их четыре. А по вечерам, как народ выпить соберётся, все подавальщицами в нижнем зале работают. Ты считать умеешь?

– До двух дюжин, на пальцах…

– А писать? – В голосе тётки слышалось всё, что она думает о безграмотных неумехах.

– Не-а, – уныло призналась я.

– Ну-ка, посчитай, скока тут денег? – На прилавок передо мной высыпалась горка серебряных и медных монет. – И, если тебе дали серебрушку, а взяли два пива по три медяка, сколько ты сдать должна?

Я в растерянности уставилась на рассыпанное передо мной богатство. Сдать – это вернуть, что ли? А сколько в серебрушке медяков? Я ж не знаю.