Драконья доля

А я замерла, вцепившись в дверной косяк: разве дело вот так бить лошадь, которую сам и напугал? Или у лордов заведено, что если кто ослушается, то сразу наказывают?

– А это кто? – синие глаза лорда Лидо остановились на мне. – Не припомню такой.

– Это Син, новенькая, – заулыбалась Марка. – Ей шестнадцать.

– Шестнадцать? Ну-ну… – лорд смерил меня взглядом и повернулся спиной.

И только тогда я поняла, что, дура такая, забыла поклониться…

Вечером, когда уже стемнело, тётка Марка сказала, что ужинать благородный лорд будет не в общей зале, где на него всякие смерды да простолюдины станут пялиться, а у себя в апартаментах.

И что мы сейчас ужин приготовим и отнесём.

Я внимательно слушала, что и как надо делать. А вот Уна не нашла лучшего времени, чтобы затянуть своё «на глухой погост под зелёный мох». Марка на неё рявкнула, а потом пригрела и меня, дёрнув за юбку. Задрала ту, увидела серые посконные штаны и завопила:

– А как лорд заметит это непотребство! Ну-ка пошли, одену тебя как надо! А то что о нас подумают?

А что подумают-то? Я прислуга, и на мне всё чистое.

Но портки тётка заставила меня надеть другие – белые, по колено, на красном шнурке. Ох, надеюсь, она не станет вычитать за них деньги из жалованья. К чему мне такая тряпка? Совсем без надобности.

С подносом, на котором громоздился большой гусь с яблоками, блюдо пирогов с грибами, миска свежих огурцов с помидорами, тарелка с фаршированным перцем и ещё гора всего, я еле протиснулась в дверь.

Мысль была одна – не уронить! Тяжеленный, огромный, куда ноги ставишь, из-за него не видно. Тётка Марка пыхтела впереди – тащила бутылки в большой корзине и разные сладости. Хорошо быть лордом!

К моменту, как мы поднялись на второй этаж флигеля, по спине струйками тёк пот. От страха, что оступлюсь или уроню поднос, и от напряжения. А ещё почему-то зачесался нос.

У двери Марка поставила корзину на пол, постучалась и, услышав властное «Входите!», неловко, боком, протиснулась в дверь.

– Ну, вот и мы, ваше сиятельство. Сейчас стол накроем, гусь горячий, молодой, орехами откормленный, вино сладкое… – пела тётка Марка непривычно елейным голосом, расставляя по белой скатерти принесённые яства.

Я, пока она разгружала поднос, стояла смирно. Только стреляла глазами – было любопытно взглянуть на лорда ещё раз. Васильковый кафтан – или эту одёжу называют как-то иначе? – был брошен на спинку стула.