Магиня для эмиссара

Среди местных уроженок две трети были брюнетками, так что маскировка казалось удачной. Вечером Холт фыркнул:

– Каштановый шёл вам больше.

Пусть скажет спасибо, что кожу грецким орехом темнить не стала – в какой-то момент эта явно больная мысль посетила голову.

Тёте и Виаланте я решила пока о себе ничего не сообщать. А вот наставнику отписала с нового адреса, сухо перечислив всё, что произошло.

Дела потихоньку шли на лад. Я привела – насколько удалось – в порядок тетради с хозяйственными расходами. Смысла в том, на мой взгляд, не было никакого.

Кроме одного – теперь я была осведомлена, сколько платит Холт за десяток кусков лавандового мыла, а сколько – за дрова. Хмыкнула – у меня выходило процентов на двадцать дешевле.

Потом перетёрла окна. Кроме кабинета на первом этаже. Двери туда я обходила по дуге. Чтобы ни-ни. Один раз свидетелем моего манёвра стал незамеченный Холт, довольно фыркнувший мне в спину. Кстати, ровно через неделю после прибытия хозяин выдал мне на руки десять серебряных соленов.

Много! Я и не ждала…

– Вы не торговались, не трепали мне нервы и не тратили время. Кормилица вами пока довольна.

И замолчал.

В припадке благодарности я поинтересовалась, не могу ли быть полезной чем-то ещё?

Холт не ответил.

И заговорил сам ровно неделю спустя, отдавая мне в руки пришедшее от учителя письмо:

– Значит, вы сказали правду, и действительно состоите с Расселом лен Дилэнси в переписке. Что же, это солидная рекомендация. Возможно, вы могли бы мне кое в чём пригодиться.

Ну, возня с бумажками всяко лучше, чем потрошение сырой колючей и вонючей рыбы. К тому же за это мне платят!

С того дня Холт стал озадачивать меня работой – давал ежедневно на переписку три-четыре документа. В основном грузовые декларации каких-то судов. Я послушно округлыми буквами выписывала колонками ящики, кипы, тюки, бочки, вязанки, меры и остальное, в чём измерялись грузы. Занимала эта деятельность два-три часа в день. Закончив, пересчитывала строки в подлиннике и своей копии, чтобы знать, что ничего не пропустила.

Только непонятно, зачем эта ерунда архивариусу?

Иногда встречались незнакомые слова. Любопытствуя, я заглядывала в справочник. Ага, оказывается, бисквит возят в ящиках, потому что это не только пирожные, но и сорт фарфора. А кашемир – такая шерсть… Забавно – расширяю кругозор, а мне же ещё и деньги дают!

До конца испытательного месяца оставалось немного, когда мне показалось, что я нашла в бумагах несуразицу.