Магиня для эмиссара

Я едва ковыляла, цепляясь за руку Холта – чувствуя, что запал погас, фонтан иссяк, бобик сдох, а сама я свалюсь сейчас мешком прямо на улице, как те пьяные, которые после праздника храпели чуть не в каждой подворотне или канаве. Преимущество тёплого климата, так сказать, – где напился, там и спать завалился.

И в прихожей ноги всё-таки подкосились…

Рейн передал малышку заахавшей Бет – добрая кормилица так и не ложилась спать – ждала нас всю ночь. А сам подхватил меня на руки и понёс наверх, в спальню.

Что было дальше – не знаю.

Спала я до вечера. Открыла глаза и, вспомнив всё, встревоженно заозиралась – где мой ребёнок?

– Не волнуйся, вот она, рядом, в корзине. Дать тебе, кормить будешь?

Рейн, осунувшийся, ещё бледнее обычного, поднялся из кресла:

– Раз проснулась, пошлю Бетани за доктором – пусть придёт, вас осмотрит.

– Не надо, – отмахнулась я, – всё нормально. Теперь я сама себе доктор, и получше ньера Ильери.

– Тогда не мешаю. Как покормишь – позови. Переложу её назад в корзину, и, – замялся, – нам нужно поговорить.

Я кивнула, зачарованно глядя на покрытую светлым пухом головку у своей груди. Какие кулачки крошечные… и миниатюрные пальчики с малюсенькими ноготками. Одно слово – чудо!

Чудо засопело, из уголка мягкого ротика поползла белая струйка.

А я сидела, держала её на руках и смотрела, смотрела…

Наверное, Холту надоело ждать – он постучал сам. Следом вошла Бет с подносом: стакан чая с молоком, печёные яблоки с сахарной корочкой на блюдечке и на другом – три котлеты, от которых поднимался парок.

Я, вдохнув запах, сглотнула. Сейчас сама слюной капать начну!

Когда Бет унесла пустой поднос, Рейн пересел в изножье кровати. Взглянул на меня, потом, потупившись, уставился в пол и заговорил:

– Ньера Алессита, я виноват перед вами…

Вздохнул.

Ого! А чего это он вдруг перескочил на «вы»? Вскинула на него глаза – чёрный и серьёзный, как гробовщик. Смотрит не на меня, а куда-то в пол.

– …Я представить не мог, что на нас нападут вот так, посреди дня, в людном месте.

В результате моей недальновидности и беспечности вы и ребёнок чуть не погибли. Если вы желаете развестись немедленно, я дам согласие и подпишу все бумаги…

Ничего себе! Чуть прищурилась, пытаясь рассмотреть ауру. Похоже, говорит правду. Точнее то, что считает правдой.

– …Только оставьте ребёнку моё имя – это убережёт вас от претензий бывшего мужа. И позвольте обеспечить малышку и вас.