Магиня для эмиссара

А налоговая проверка – дело неспешное, длиться может месяцами, и никого такая тягомотина не удивит…

– Скажите, а где мы остановимся в Паэнье? – поинтересовалась я.

Ясно, что в гостинице с горой секретных бумаг делать нечего. Всё же расследования надо вести без шума, а не под шепоток половых и горничных, которые в два дня разнесут по всему городу весть, что приезжие зачем-то роются в записях таможни и грузовых декларациях. Значит, снимем дом?

– В городе живёт один из старых друзей моего отца. Поселимся у него.

Замолчал и отвернулся.

Вообще, последние дни я чувствовала какую-то напряжённость в наших отношениях. Но понять, в чём дело, по непроницаемому лицу Холта было невозможно. Решившись, покосилась на него:

– Вы ёрзаете, ньер.

Всю невозмутимость как ветром сдуло. Уставился на меня с видом разбуженного в полдень филина – сейчас клюнет! Неужели я его зацепила?

– Повторить? – попыталась дожать я.

– Не стоит. Просто размышляю, как долго смогу рассчитывать на вашу помощь, – прищурился и добавил, глядя прямо в глаза: – Как вы относитесь ко мне, ньера?

Сглотнула.

– Отношусь хорошо, иначе никогда не приняла бы ваш подарок мне и Соль. Я уважаю ваш ум, характер и принципы. Касательно остального, позвольте, умолчу. А помогать буду, пока мы не доведём это расследование до конца. Уйти раньше я могу – и уйду – в одном-единственном случае: если сочту, что Соль грозит опасность. Дочь для меня важнее всего остального.

Он коротко кивнул и снова уставился в противоположное окно.

Обидно. Опять я ничего не узнала.

В Паэнью мы въехали ближе к вечеру два дня спустя, как самые обыкновенные путешественники. Гвардейский патруль остался на последнем постоялом дворе, и, если честно, я была рада – уж слишком пристально рассматривал меня при любой возможности один рослый рыжеватый парень. Можно даже сказать – пялился. То в лицо, то на грудь. Холту я жаловаться не стала – если что, справлюсь сама.

На брусчатке трясло сильнее. Мне хотелось посмотреть город, но Соль проснулась и начала агукать и брыкаться, требуя внимания. Пришлось взять разбушевавшуюся дочку на руки, после чего стало резко не до пейзажей, панорам и прочих городских красот и достопримечательностей. Когда карета наконец остановилась, я вздохнула с облегчением.

– Рейн, как вырос-то!

– Дядя Ленарт!

– Для тебя просто Лен, малыш.